Линия разлома

Элио делает нам обоим кофе, чёрный и очень горячий, а затем мы проводим остаток ночи, работая над моим личным заявлением вместе. Он предлагает свежий взгляд и помогает с некоторыми сложными частями, и я быстро продвигаюсь.

Когда мы заканчиваем последнюю часть, я закрываю ноутбук и убираю всё в папки, рассортированные по цветам. Мы идём в мою спальню, садимся на край кровати, и Элио нарушает тишину.

— Ну, как дела с золотым мальчиком? — спрашивает он, в глазах искреннее любопытство.

Я знаю, что он всё ещё настороженно относится к моим новым отношениям, но приятно, что он всё равно проявляет интерес. Его забота окутывает меня, как уютный свитер, снимая часть бремени, которое я несла на себе.

— В последнее время... сложно. — Я выдыхаю, глядя на свои руки. — Я была так поглощена всей этой хернёй, что я отдалялась. Но когда мы проводим время вместе, это действительно здорово. Он был очень поддерживающим и терпеливым со мной.

Он скептически приподнимает бровь. — Но ты всё ещё не говорила с ним обо всём этом? В смысле, больше, чем просто обычные истерики Кайи Каррас. Но о таблетках, о выдёргивании волос?

— Нет, не говорила, — признаюсь я, чувствуя смесь сожаления и опасения.

— Ты ему ещё не доверяешь в этом?

— Дело не в этом. Я доверяю ему, но я просто не хочу, чтобы он видел меня по-другому.

— И он не давил на тебя?

— Нет. Если честно, он даёт мне именно то, что мне нужно — пространство и время, чтобы разобраться в своих проблемах. — Я чувствую благодарность за понимание Холдена, но также вину за то, что ещё не открылась ему.

— Что ж, я рад, что он хотя бы хорошо к тебе относится. Не то чтобы я не рад быть здесь для тебя, но я думаю, он тоже хотел бы знать, что происходит.

— Я знаю. — Мой голос слегка дрожит. — Ты прав. И я скажу ему, но мне просто нужен был кто-то сегодня вечером, кто проходил через это.

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду.

— Это сложно, да? Открыться кому-то новому обо всём этом?

— Да, я бы не знал, учитывая, что я не говорил об этом никому, кроме своей семьи, реабилитационного центра и терапевта.

— Нет?

— Ты единственная, кто действительно понимает.

— Да, у меня так же. Часть меня боится, что Беку будет трудно понять. У него ужасные отношения с братом, который сам любит тусить. И потом, он сделал пару комментариев о твоём употреблении.

— Ты боишься, что он приравняет тебя к остальным нам, трагическим потерянным душам?

Я смеюсь, игривая усмешка появляется на моих губах.

— Знаешь, я думаю, вы с Беком можете поладить лучше, чем мы думали, — говорю я, шлёпая его по руке. — Вы оба язвительные засранцы, так что вы идеально подходите друг другу.

Он притворно обижается, прижимая руку к сердцу. — Я? Засранец? Я ранен, Кайя. По-настоящему ранен.

Мы оба смеёмся, почти бредя от недосыпа в этот момент.

Но даже так, приятно посмеяться с лучшим другом. Это напоминает мне, что, несмотря на всё, что происходит, у меня всё ещё есть несколько хороших людей в моём углу — людей, которые действительно заботятся обо мне и хотят видеть меня счастливой.

Когда смех стихает, и мы погружаемся в тишину, я понимаю, как мне повезло, что он пришёл сегодня вечером. Он был рядом со мной много раз за эти годы, и как друг, и как трезвый компаньон.

В прошлом мы менялись ролями. Иногда я нуждаюсь в нём больше, а иногда он нуждается во мне. Просто в этот раз настала моя очередь. И приятно знать, что я всё ещё могу опереться на него, даже когда мои отношения с Холденом продолжают развиваться и расти.

Когда часы показывают четыре утра, наши веки тяжелеют, и наши тела наконец поддаются усталости. Элио смотрит на пол, готовясь соорудить себе импровизированную постель.

— Я посплю здесь, — говорит он, уже собирая несколько одеял и запасную подушку.

Я качаю головой, сдерживая зевок.

— Давай, мы уже спали в одной кровати, — напоминаю я ему.

Нет причин заставлять его спать на полу, когда рядом со мной достаточно места. Я знаю этого парня с начальной школы, и у нас было много ночёвок. Это ничем не отличается.

Он колеблется мгновение, а затем устало кивает.

— Ладно, — соглашается он, оставляя одеяла.

Мы оба идём к моей кровати, откидываем одеяло и забираемся внутрь. Тепло и уютно — полная противоположность холодному полу, на котором он собирался спать.

Мы ложимся, спиной друг к другу, соблюдая уважительную дистанцию. И хотя мы далеки от прикосновений, приятно знать, что он рядом. Он надёжное присутствие, кто-то, кто поможет мне противостоять искушению, которое пробралось в мою голову.

И когда я наконец проваливаюсь в сон, меня утешает крошечный, временный кусочек покоя, который он мне подарил.