Линия разлома

Глава 31

К

айя

Сегодня вечер пятницы, и я не могу перестать переживать.

Я провела всю неделю, не проводя с Холденом лишнего времени, и в результате совсем не спала. Я чувствую себя ужасно из-за того, что не пошла на его игру сегодня вечером, но не могу заставить себя перестать работать над заявками. Я почти всё закончила и даже добавила ещё десять школ в список.

Когда мы вернёмся с каникул на День благодарения, я планирую попросить доктора Кхатри и ещё одного профессора написать рекомендательные письма.

Я вспоминаю, как провела вчерашний день — сидела в своей квартире одна, ела попкорн из микроволновки и пила старую диетическую колу, которую нашла в глубине холодильника. Я бы хотела быть нормальной и просто пойти на встречу к Холдену, но у меня не хватило сил заставить себя.

Он даже предлагал привезти мне еду вчера вечером, но я боялась, что если увижу его, то у меня случится полный и абсолютный срыв и я никогда не смогу вернуть концентрацию.

Я смотрю на орхидею на подоконнике и вижу, что она увядает. Красивые лавандовые лепестки поблёкли, кончики потемнели до уродливого коричневого цвета, стебли уже отмирают. Я слишком много её поливаю, и это только усиливает мою тревогу.

Я чувствую, что мои отношения — несмотря на их новизну — уже висят на волоске. И я знаю, что это полностью моя вина. Слёзы жгут уголки глаз, медленно накапливаются, пока не переливаются через край и не падают на щёки, а затем на мой блокнот.

Я так устала, но ничего не могу с этим поделать. Я не могу перестать пережёвывать мысли, и я так сильно тереблю волосы, что кожа головы снова кровоточит. Симптомы моих навязчивых состояний стали заметнее, чем когда-либо.

Мне удавалось контролировать это в течение многих лет, но когда тревога обостряется, это возвращается. Раньше я выдирала волосы в разных местах, но теперь это сосредоточено на одном маленьком участке на макушке. Там есть залысина, и каждый раз, когда волосы начинают отрастать, я просто не могу удержаться — я выщипываю все маленькие волоски.

И теперь, за последнюю неделю, это место только увеличилось в размере. Стресс, который я испытываю, довёл меня до предела, и мой подсознательный механизм совладания полностью взял верх.

Я боюсь, что это станет таким же плохим, как раньше. И тогда я больше не смогу это скрывать. Именно поэтому я отрезала все волосы после первого курса. С меньшим количеством волос меньше нужно теребить, выдёргивать и возиться с ними.

Неизбежно я чувствую себя неуверенно, когда вижу это в зеркале. Хотя я стараюсь скрыть это как можно лучше, я знаю, что недостающий участок там, и он служит постоянным напоминанием о моей борьбе.

Это то, что я пыталась скрыть от Холдена, но с каждым днём это становится всё труднее. Я уверена, он заметил, несмотря на мои усилия.

Я искренне хотела бы остановиться, но это как зуд, который я не могу перестать чесать — жестокое наваждение, отнимающее не только мои волосы, но и мою уверенность и чувство самоконтроля.

Я хочу иметь возможность поделиться этой частью себя с ним, дать ему знать, что на самом деле происходит у меня в голове, но я боюсь того, что он может подумать. Увидит ли он меня как сломленную, слабую?

Когда всё, чего я хочу — это демонстрировать силу.

Теперь, с таким малым количеством сна за всю неделю и всеми скрытыми стрессами, я полностью потеряла концентрацию. Я сижу за столом, бессмысленно глядя на ноутбук, но мысли постоянно возвращаются к Холдену.

Я представляю его на катке, решимость в его глазах, когда он скользит, звук шайбы, скользящей по льду. Я думаю о том, как горд он должен быть, когда забивает гол, и как бы я хотела быть там, чтобы разделить этот момент с ним.

Я закрываю ноутбук, осознав, что ничего не делаю, и откидываюсь на спинку стула. Тяжёлый вздох вырывается из меня. Я знаю, что мне нужно найти способ найти баланс между учебой, отношениями и моим навязчивым состоянием, но я изо всех сил пытаюсь понять, как.

Я встаю и подхожу к окну, глядя вниз на тёмную пустую парковку. Холден в кампусе, играет от всей души, а меня там нет. Мысль о том, что он смотрит на трибуны — надеясь, что я там, — и видит пустое место, где я должна быть, разрывает меня изнутри.

Я бы хотела быть нормальной, блять, девушкой хоть раз.

Я обхватываю себя руками, тяжесть моей усталости и вины накрывает меня. Я знаю, что не могу продолжать в том же духе, но я понятия не имею, как изменить ситуацию.

Всё, что я могу сейчас сделать — надеяться, что однажды я найду способ всё исправить — позже, когда я разберусь со всей этой хернёй.

Спустя несколько часов, глубокой ночью, меня всё ещё преследует то же ужасное чувство внутри. Мои мысли несутся вскачь, и я схожу с ума.

Я борюсь со старыми, давно забытыми мыслями... например, что я могла бы принять что-то — всего один раз, — чтобы помочь сосредоточиться и закончить работу. Я знаю, что могла бы пойти в ближайшую библиотеку и найти пару студентов, которые могли бы мне это предоставить.

Но я также боюсь вернуться к старым привычкам.

Я помню, кем я была раньше, ту, которую я так старалась оставить позади, и я не хочу возвращаться в то тёмное место. Мои руки трясутся, пока я борюсь с этим решением, неся тяжесть своего истощения и искушение быстрого решения, которое может дать Аддералл.

В момент отчаяния я беру телефон и звоню Элио. Мне нужна поддержка, и я знаю, что он поймёт, через что я прохожу. Телефон звонит несколько раз, прежде чем он отвечает, голос сонный, но обеспокоенный.

— Кай, что случилось? Сейчас глубокая ночь.

— Мне очень трудно сейчас. — Я сглатываю дрожащий вздох, пытаясь сдержать новые слёзы. — Я думала о том, чтобы принять что-то, просто чтобы помочь мне справиться с этой работой. И мне страшно.

Наступает короткая пауза, а затем голос Элио раздаётся в трубке, твёрдый и успокаивающий. — Я скоро буду. Я помогу тебе пережить эту ночь, хорошо? Тебе не обязательно делать это одной.

Моё сердце переполняется благодарностью, и в хаосе моего разума загорается маленький проблеск надежды.

— Спасибо, Элио. Я очень ценю это.

В течение получаса Элио стучится в мою дверь. Он выглядит уставшим, но решительным, и крепко обнимает меня, как только я впускаю его. Мы садимся на диван, и он начинает говорить со мной, спрашивая о моей неделе, отвлекая меня.

Пока мы разговариваем, часть напряжения в моём теле уходит, постепенно.