Линия разлома

— Подвезти? — дразню я. — Ты имеешь в виду ту штуку, когда ты садишься в мою машину, а я отвожу тебя домой?

— Да. А потом, после этого, ты даже сможешь зайти внутрь.

— Пошли. — Я беру ее за руку и вывожу с вечеринки в темноту. Мы добираемся до задней парковки за считанные секунды. Понимание того, что она наконец-то моя — всего на краткий миг — означает, что я не могу сопротивляться ей больше ни секунды. Я прижимаю ее к боку своей машины, подложив руку ей за голову. — Ты уверена, что хочешь этого? — спрашиваю я, давая ей последний шанс отказаться.

— Просто поцелуй меня уже, черт возьми.

Когда я наклоняюсь, по венам пробегает электрический ток. Наши губы встречаются. Ее рот горячий и мягкий напротив моего, мое сердце бешено колотится, пока наши языки переплетаются. Я прижимаюсь к ней вплотную, жар между нами растет с каждой секундой.

Она притягивает меня невероятно близко, обеими руками вцепившись в мою рубашку, и наш поцелуй становится более отчаянным, более нуждающимся. Мы словно пытаемся сожрать друг друга, удержать этот момент — эту одну ночь — изо всех сил.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть, она говорит: — Я не хочу заниматься с тобой сексом, Бек.

Я пытаюсь отдышаться, замешательство сквозит в моем тоне. — Ага, и я не хочу заниматься сексом с тобой.

— Нет, боже. Я имею в виду, мы можем делать что угодно, но не секс, ладно? — Она выдыхает горячий воздух. — Просто, я не хочу заходить так далеко с тобой, когда...

— Когда что? — осторожно настаиваю я.

Со вздохом она говорит: — Когда мы даже друг друга не любим.

— Ты всё еще думаешь, что ты мне не нравишься? — Я откидываюсь назад и раздраженно провожу рукой по волосам. — Кайя, я чертовски обожаю тебя.

Она хмурится. — Что?

— Я чертовски восхищаюсь тобой. Я думаю, ты умная, смешная, остроумная, красивая. — Я останавливаю себя, прежде чем улететь слишком далеко. — С тобой никогда не соскучишься.

— Ты уверен, что не говоришь этого, просто чтобы залезть ко мне в трусики?

На моих губах появляется усмешка. — Только если честность — это то, что тебя заводит.

— О боже, Бекер, просто садись уже в грёбаную машину.

К тому времени как мы добираемся до ее квартиры, я буквально подпрыгиваю на сиденье в предвкушении. Я пытался поддержать беседу по дороге, но она заставила меня заткнуться и включила радио на полную.

Я понимаю — она, наверное, пытается заглушить шум в своей голове. Но честно говоря, мои собственные мысли не менее хаотичны. Это почти похоже на какой-то сон, на альтернативную реальность, в которую мы вступаем. Это определенно моя версия фантазии.

То есть, я всегда замечал Кайю.

Я помню, когда впервые увидел ее. Это был первый курс, в первый день нашей лаборатории по органической химии. У нее тогда были более длинные волосы, но они были собраны в небрежный пучок, ее карие глаза пронзали даже сквозь эти уродливые лабораторные очки.

И когда она впервые встретилась со мной взглядом, между нами мгновенно проскочила искра притяжения. Клянусь, она тоже это почувствовала.

Но затем вошел Элио. Самодовольный ублюдок. Я тогда даже не знал, кто он, но что-то в нем было не так. Я не имел никаких прав на Кайю, я знаю, но я был зол, когда узнал, что она занята. Позже, в том семестре, когда мне наконец представился случай поговорить с ней, я сказал что-то, что ненамеренно ее оскорбило. Для меня это было брошенное замечание, но для нее оно задало тон. С тех пор мы играем в опасную игру.

Она отпускает пару оскорблений в мою сторону, я подкалываю её в ответ, и цикл продолжается.

Я никогда не думал, что у меня есть реальный шанс провести с ней ночь, кроме как в самых смелых мечтах. В моем представлении она всегда была занята. Этот запретный плод — просто что-то красивое, на что можно смотреть, страдать по ней и забыть. Но с тех пор, как я узнал правду, в моем мозгу словно щелкнул переключатель.

Теперь я чувствую, что должен заполучить ее.

Всего одну грёбаную ночь вместе.

Это всё, что нужно. Мы оба выкинем это из головы, используем друг друга несколько часов, а потом вернемся к тому, как всё было всегда.

Когда я следую за ней в её квартиру, в воздухе висит напряженная тишина. Войдя внутрь, она медленно снимает обувь у входа, и я делаю то же самое. Я снова словно подросток, неуклюжий и незрелый, понятия не имеющий куда девать руки.

Я трясу головой, хватаю её за запястье и притягиваю к себе. Затем, без единого слова между нами, мои губы врезаются в её. Я оттесняю её назад, пока мы не упираемся в спинку дивана.

— Не здесь, — шепчет она, переплетая наши пальцы и ведя меня по коридору в свою комнату.

Как только мы оказываемся внутри, она бросается ко мне, и наши губы смыкаются в отчаянном, бешеном поцелуе. Это электризует, то, как наши тела подходят друг другу, и я чувствую, как становлюсь тверже с каждой минутой.

Я нуждаюсь в ней. Я нуждаюсь в ней так сильно, что это больно.

Охваченный нетерпением, я веду её к краю кровати и толкаю на мягкие простыни. Я опускаюсь перед ней на колени, глядя на неё снизу вверх с голодом, который невозможно контролировать.

Она сногсшибательно красива, и вид её, лежащей там, уязвимой и обнаженной, посылает дрожь по моему позвоночнику.

Я провожу кончиками пальцев по всей длине её ноги, и её тело дрожит, трепещет под моими прикосновениями.

— Меня никто не трогал очень давно, — шепчет она, голос пропитан уязвимостью.

— Не волнуйся, детка, — бормочу я, скользя руками вверх по её упругим бедрам. — Я буду так чертовски хорошо к тебе относиться.

Я целую её нежно в ногу, наслаждаясь прикосновением её кожи к губам. Медленно скольжу губами вверх по бедру, ближе к тонкой кружевной полоске, что скрывает её киску.

— Скажи мне, Каррас. Тебе нравится, когда контроль в твоих руках? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней.

Она встречает мой взгляд, глаза потемнели от желания.

— Тебе не нравится, да? — продолжаю я, усмехаясь. — Во всём остальном ты главная. Но здесь, когда ты такая, — я провожу зубами по мягкой плоти её внутренней стороны бедра, зарабатывая маленький всхлип, — ты любишь отпустить себя.

— М-м-м, — бормочет она, и этот звук посылает волну жара по моему телу.

— Тогда сними рубашку.

Она расстегивает блузку, и её идеальные груди вырываются из кружевных лавандовых чашечек. Я завороженно смотрю, как она расстегивает застёжку за спиной, и ткань соскальзывает с её плеч на пол.