Страница 23 из 105
— Каррас. — Он поднимает взгляд от телефона, его обычная самоуверенная усмешка идеально на месте. — Предполагаю, ты получила то же особенное письмо, что и я этим утром.
Я замираю, страх леденит кости.
— Какое письмо?
— То, где нас поздравляют с проектами.
У меня мгновенно падает сердце.
— О, ты тоже получил?
— Ага. — Он сверкает самодовольной улыбкой. — Ты внимательно его прочитала? Потому что не хочу тебя расстраивать, но похоже, мы не единственные.
Мои плечи опускаются. Конечно, я должна была знать, что я не единственная выбранная студентка. Но мысль о том, что я делю своего любимого профессора с Холденом — с кем-то из наших сокурсников — это не то, что мне хочется представлять.
Я пытаюсь сохранить голос ровным, беззаботным, и спрашиваю: — И кого же ты выбрал?
Уголок его губы приподнимается. — Думаю, ты знаешь.
— Пожалуйста, скажи, что ты не выбрал её.
— Это не проблема, Каррас. Мы оба можем работать с ней.
— Нет, Бек. Это проблема. — Я качаю головой, моё разочарование и досада нарастают. — Это был мой шанс произвести впечатление на доктора Кхатри. Работать один на один с женщиной, которую я больше всех уважаю на нашей кафедре. Зачем тебе вообще работать с ней? Только потому, что я хочу?
— Нет, мне тоже нравится Кхатри. Она классная.
— Классная? — Я приподнимаю бровь. — Бекер, она один из самых уважаемых исследователей в нашей области. Она намного больше, чем просто «классная».
— Ладно, моя ошибка. Она офигенно классная.
— Господи, да ладно. — Я тру виски от разочарования. — Опять пустая трата энергии — пытаться до тебя достучаться.
Его выражение лица мрачнеет. — Я понимаю, ты расстроена, но я тоже это заслужил. И не то чтобы у доктора Кхатри было время только на одного студента. Если она решит, мы оба можем извлечь выгоду из работы с ней.
— Но это будет не то, — протестую я. — Она не сможет уделять каждому из нас полное внимание.
Холден вздыхает. — Делить одного научного руководителя — не конец света, Каррас. Хватит драматизировать.
— Тебе легко говорить, не так ли? — Моё разочарование выплёскивается резкими словами. — У тебя есть хоккей, папины деньги и твоя весёлая банда парней. А для меня это всё, Бекер. Это всё, что у меня есть. И теперь единственное, что я хотела для себя, я должна делить с тобой.
Его черты лица напрягаются. — Знаешь, это также значит, что у меня куча обязанностей помимо учёбы. И если работа с такой, как Кхатри, может помочь снять давление, то, чёрт возьми, я это сделаю.
— Ага, обязанности. — Я вздыхаю с досадой. — Знаешь, это слово звучит немного иначе, когда у тебя страховочная сетка шириной в милю.
— Слушай, я не собираюсь больше с тобой ссориться из-за этого. Мы оба это заслужили, и мы оба можем работать с ней. — Его челюсть сжимается. — Это не настолько серьёзно.
Я бросаю на него острый взгляд. — Для тебя ничего никогда не бывает серьёзным, да?
Возможно, это резко, но это правда. Я вспоминаю все наши групповые проекты, где он дурачился, отвлекая других вместо того, чтобы вносить вклад. Или бесчисленные вечеринки, которые он посетил за эти годы, предпочитая хорошее времяпрепровождение подготовке к важному экзамену.
И давайте не забывать, как он продолжает легко проходить презентаци, полагаясь на своё обаяние и природную харизму, а не на усилия и тщательную подготовку.
Это разочаровывает — наблюдать, как кто-то, кто должен быть мне ровней, просто плывёт по жизни. И мне интересно, сталкивался ли он когда-нибудь с настоящими трудностями или вынужден был бороться за то, что отчаянно хотел, зная, что поражение не вариант. Зная, что у него действительно ничего и никого нет, кроме себя самого.
— Какого чёрта ты от меня хочешь? — Он вскидывает руки в разочаровании. — Я не специально пытался украсть её у тебя. Мы оба получили лучшие оценки. Мы оба хотели Кхатри в руководители. Не моя вина, что нам, возможно, придётся её делить. Хочешь, я напишу комиссии и скажу, что передумал?
Я смотрю на него пустым взглядом.
— Это абсурд, — продолжает он. — Я не собираюсь выставлять себя дураком только потому, что ты чувствуешь неуверенность.
Я знаю, что он хотя бы наполовину прав, но беспокойство всё равно гложет меня. Если она разрешит нам обоим работать с ней, это значит, что она будет делить своё и без того ограниченное время между нами.
— Ну, если мы оба будем её подопечными, на завершение наших проектов может уйти больше времени. И что, если возникнет конфликт интересов с нашими партнёрами? Что, если ей придётся выбирать между нами, когда дело дойдёт до ресурсов?
— Тогда мы решим эту хрень, когда придёт время.
— Но это звучит ужасно, — почти ною я.
— О, бедная Кайя. — Он делает притворно-жалостливое лицо. — Делиться. Должно быть, тебе это трудно осознать. Клянусь, это синдром младшего ребёнка в чистом виде.
— Ты можешь быть хоть чуть-чуть менее снисходительным? — Сжимаю зубы. — Я не ребёнок, Бек.
— Ты не ребёнок, нет, но ведёшь себя как избалованная маленькая стерва.
У меня отвисает челюсть.
— Ну, лучше быть стервой, чем избалованным малышом с трастовым фондом.
— Это просто замечательно. — Глаза Холдена сужаются. — Знаешь, твой профессионализм точно произведёт впечатление на доктора Кхатри. Может, если ты расскажешь ей, какой я, по-твоему, ребенок, она вообще решит не работать со мной.
Я раздражённо вздыхаю.
— Ой, просто оставь меня в покое, хорошо?
— С удовольствием, — парирует он, его самодовольная усмешка превращается в хмурый взгляд.
К счастью, звук его телефона прерывает наш бесполезный спор, и он отвечает рассеянным «алло». Как только он снова начинает говорить, я проскальзываю мимо него, больше не желая подслушивать его разговор.
Когда я захожу в лекционный зал, замечаю нашего профессора, доктора Фрэнсиса, уже готовящегося к занятию. Он приветствует меня тёплой улыбкой, и часть моего затянувшегося гнева начинает утихать. Несмотря на возможное участие Холдена, у меня всё ещё есть шанс работать с одним из самых блестящих умов на нашей кафедре.
Я устраиваюсь на месте в первом ряду и достаю тетрадь и ручку. Пока доктор Фрэнсис продолжает лекцию, я пытаюсь сосредоточиться на материале. Но разочарование и раздражение продолжают грызть меня.
Холден был прав в одном: я не люблю делиться. И перспектива делить своё время с ним делает ситуацию бесконечно менее привлекательной.