Линия разлома

Когда начинается лекция, меня легко отвлечь. Я украдкой бросаю на неё ещё несколько взглядов, замечая, как её волосы касаются плеч, как загораются её глаза, когда она слушает нашего приглашённого лектора.

Но каждый раз, когда я смотрю в ту сторону, я вижу Элио, склонившегося к ней — шепчущего что-то на ухо, делающего пометки на её бумаге, усмехающегося себе под нос, — и меня от этого немного тошнит.

Элио Рейнольдс — не хороший, блять, парень. Интересно, знает ли Кайя хотя бы половину того дерьма, которым он занимается на регулярной основе, не говоря уже о том трюке, который он провернул, когда его брат ещё учился здесь.

Я не то чтобы специально собираю о нём информацию, но слухи в Прибрежном распространяются как лесной пожар, особенно когда у тебя есть знаменитый брат.

Лекция продолжается, и я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на материале. Но мысли продолжают возвращаться к этой не-паре напротив. Они перешёптываются, и мне, чёрт возьми, интересно, о чём они говорят.

Кайя никогда не позволяет себе отвлекаться на занятиях. Более того, обычно она набрасывается на меня за это, отчитывает, как круглая отличница.

Поэтому, когда лекция наконец заканчивается, я собираю сумки и выхожу, чувствуя облегчение, когда оставляю их обоих позади.

По расписанию тренировок в сезоне мы обязаны проводить две силовые тренировки в неделю (можно прийти в любое время — до или между парами), третья — по желанию. Прежде чем пойти на первую, я заглядываю в столовую перекусить.

Я накладываю себе полную тарелку, позволяя звону столовых приборов заглушить звонок в кармане. Это звонит отец, его имя сверкает на экране, и я на секунду раздумываю, брать ли трубку. Он всегда был педантичен в вопросах формальностей, и у меня внутри всё скручивается от одной мысли о предстоящем разговоре.

Вопреки здравому смыслу, я всё равно отвечаю. — Привет, пап.

Его голос такой же жёсткий и официальный, как всегда. — Холден, как ты?

Мои губы сжимаются в тонкую линию, улыбка исчезает, когда я говорю: — Нормально.

Я почти уверен, что ему всё равно, как у меня дела. Нет необходимости в этих любезностях. Я знаю, что эта роботизированная попытка — просто способ для него выполнить свою отведённую роль.

Он же у нас любящий, поддерживающий «Отец года».

— Я хочу пригласить тебя на ужин после твоей игры на этих выходных. Я приезжаю в город посмотреть на твою игру. — От того, как он это формулирует, у меня закипает кровь. Это не просьба, это требование. Но я знаю, что спорить с ним бесполезно.

— Конечно, звучит отлично.

— Превосходно. Тогда увидимся после игры. — Он вешает трубку, прежде чем я успеваю вставить хоть слово, оставляя меня кипеть от раздражения.

Я знаю, он желает добра. Он всегда гордился мной, моими успехами в хоккее и учёбе. Но я всё равно чувствую себя пешкой в его игре. Способом для него выставить напоказ своего успешного сына перед всеми его богатыми приятелями.

Делаю глубокий вдох, пытаясь избавиться от ноющего чувства в животе. Нависшее присутствие отца всегда ощущается как груз на плечах, тянущий меня вниз. Но я не могу позволить себе отвлекаться надолго. Мне нужно сосредоточиться на том дерьме, которое я могу контролировать, и попытаться игнорировать давление безупречного семейного имиджа.

Я беру напиток, нахожу кабинку и скольжу внутрь, отряхивая обиду.

Я играю эту роль для своих родителей столько, сколько себя помню. Идеальный сын. Яркая звезда. Всё то, с чем мой младший брат Харрис, чёрт возьми, даже заморачиваться не будет.

Я откусываю кусок еды, а мысли возвращаются к неуклюжим попыткам отца наладить контакт. Трудно игнорировать напряжение, которое вклинилось между нами за последние пять лет. Мы оба притворяемся, будто его не существует, но это постоянно висящая грозовая туча на горизонте.

Хоккей — мой побег, моё единственное наслаждение и движущая сила моего стремления к совершенству во всех аспектах жизни. Когда я выхожу на лёд, это единственное время, когда я действительно чувствую себя собой.

Я устало провожу рукой по волосам и прилагаю сознательные усилия, чтобы выкинуть из головы мысли о визите отца. На этих выходных игра, к которой нужно готовиться, и диссертация, над которой нужно работать, и я должен оставаться острым и сосредоточенным, если хочу оставаться на вершине.

Мои товарищи по команде, мой тренер, мои сокурсники — все рассчитывают на мой успех. Так что я натягиваю улыбку, пряча все тревожные чувства подальше.

С глаз долой — из головы вон.