Страница 60 из 71
Как бы то ни было, услышав в трубке восторженный голос Кая, который лепетал, что ждет не дождется, когда мы вместе пойдем собирать сладости, я просто не мог пойти на попятную. Кажется, я вообще ни в чем не способен отказать этому пацану. Как, впрочем, и его матери.
Но черт меня дери, если эта неопределенность меня не добивает. Да, я сам сказал ей, что решение о нашем будущем за ней, но она сильно ошибается, если думает, будто я просто смирюсь и приму любой расклад, кроме того, который нужен мне. Она с ума сошла, если думает, что я отпущу ее так легко.
Я как раз ухожу со льда, когда снова бросаю взгляд на трибуны, и по какой-то неведомой причине сталкиваюсь глазами с человеком, чей взгляд почти один в один как мой собственный.
Спина мгновенно каменеет. Мужчина, которого я называю отцом, едва заметно вскидывает подбородок — высшее проявление приветствия, на которое он способен. Что он здесь забыл?
Хорошее настроение испаряется без следа. Я захожу в раздевалку, где парни вовсю празднуют, выкрикивая победные лозунги. Кто-то врубает на телефоне погромче трек Ди Джея Халеда «All I Do Is Win», под который мы всегда отмечаем победы.
Эйден, прямо в щитках, забавно перебирает ногами, а еще пара ребят танцуют в такт, улыбаясь во весь рот. Я на секунду отвлекаюсь, чтобы выложить в инстаграм селфи для фанатов — пусть моя улыбка и не до конца искренняя.
«Оставил сегодня на льду все силы, и это принесло плоды! #ИдемЗаКубкомСтенли»
К тому времени как я выхожу из душа, я уже почти забываю о причине, по которой у меня испортилось настроение, и совершаю ошибку — проверяю телефон.
Отец:
Давай поговорим, когда освободишься. Я жду снаружи.
Я кладу руки в карманы спортивных штанов и не спеша бреду к мужчине, который стоит на нашей закрытой парковке. Понятия не имею, как он сюда пробрался, но, полагаю, его лицо достаточно узнаваемо, чтобы сказать охране нужные слова и пройти контроль.
Честно говоря, я и сам собирался заехать к нему на днях, он живет примерно в часе езды от Бостона, и высказать все, что накипело. Так что он просто облегчил мне задачу.
Прохладный ветер проносится по шее и щеке. Я вскидываю подбородок, кивая паре одноклубников, пока последние машины разъезжаются со стоянки. Все собираются в местном баре, чтобы обмыть сегодняшнюю победу, и, в зависимости от того, как пройдет это воссоединение семьи, я, возможно, к ним присоединюсь. Скорее всего, выпить мне точно понадобится.
Моя челюсть сжимается.
— Что ты здесь делаешь?
Отец разводит руками. Он примерно такого же роста и комплекции, как я, разве что из-за отсутствия тренировок за последние годы немного раздобрел в талии.
— Неужели отец не может приехать и посмотреть, как его сын играет в профессиональный хоккей?
Я лишь хлопаю глазами. На моем лице нет и намека на привычное дружелюбие.
— Кончай эту хрень, пап. Ты не приезжал на мои игры со старшей школы. Помнишь тот последний раз? Когда ты при всех назвал меня гребаным позорищем из-за того, что мы проиграли финальный матч.
— Господи Иисусе. — Отец проводит ладонью по коротким седым волосам. — Мы опять завели эту пластинку? Когда, мать твою, ты наконец поймешь, что я закалял твой характер? — Он тычет пальцем мне в грудь. — В этом всегда была твоя проблема, ты же сам знаешь. Ты всегда был слишком мягким, слишком эмоциональным, прямо как твоя мать.
В карманах мои руки сжимаются в кулаки.
— Я остановлю тебя прямо здесь, пока ты не зашел слишком далеко. Если, конечно, тебе не нравится вкус асфальта, потому что в таком случае — пожалуйста, продолжай.
На его лице борются злоба и возмущение.
— Я приехал сюда, наступив на горло собственному эго, чтобы поддержать сына, у которого даже не хватает совести ответить отцу на сообщение. Я приехал сюда, хотя ты ведешь себя как неблагодарная сучка.
— И за что же мне быть благодарным, пап? Ну-ка скажи мне, — ору я в ответ. — За твои тупые, унизительные сообщения? За твою непоколебимую поддержку моей карьеры? Или, хм, дай подумать, за те годы, когда тебя вообще не было в моей жизни?
Отец безрадостно усмехается.
— Я подарил тебе эту карьеру, сынок, не забывай об этом. В тебе течет моя кровь, и именно мои гены дали тебе весь этот талант на льду. Несмотря на то что ты еще не выиграл ни одного Кубка Стенли, твою карьеру сделал я. Из-за меня тебя вообще взяли на драфте — мое имя, мои навыки, мое упорство и мои ресурсы привели тебя туда, где ты сейчас находишься.
Я киваю.
— Понял тебя, пап. Хочешь сказать что-то еще, или ты приехал просто перечислить щедрые дары, которыми осыпал меня все эти годы?
Он фыркает, и в его глазах вспыхивает все тот же зловещий блеск.
— Теперь-то я все понял. Понял, почему Одри ушла от тебя, почему нашла кого-то вроде Эвана. При всем его таланте, он хотя бы не заносчивый и неблагодарный говнюк.
Я разворачиваюсь и ухожу. Несмотря на то что мои кулаки сжаты так сильно, что я готов сломать собственные кости, а в голове шумит от бешеного, неконтролируемого адреналина, я просто иду прочь.
Я уже берусь за ручку автомобильной двери, когда оборачиваюсь, чтобы посмотреть на своего жалкого отца. На человека, который только что потерял единственное, что связывало его с кровными узами и происхождением, которыми он так, похоже, гордится.
Прояви он хоть каплю раскаяния, дай он мне хоть малейший намек на то, что приехал наладить отношения, а не разрушать их окончательно, я бы сдался. Я бы обнял его, и мы бы нашли способ двигаться дальше.
Но он этого не сделал.
Пусть называет меня эмоциональным или мягким — для меня это вовсе не оскорбления, это медали, которые я ношу с гордостью. Но даже моему терпению есть предел.
— И что? Ты просто вот так уйдешь? — плюет он мне в спину. — Я преподнес тебе отличный урок реальности, а ты не можешь с этим справиться, да, сынок?
И хотя я ненавижу себя за то, что поддался на провокацию и снова пошел к нему, я решаю покончить с этим раз и навсегда.
— Хочешь увидеть гребаную реальность, пап? Ты — единственная причина, по которой ты остался совсем один. Ты, и только ты. Ты токсичный, потерянный человек с кучей иллюзий. Называешь меня неблагодарным? Пойди посмотри в зеркало, старик. У тебя было все — любящая жена, дети, которые души в тебе не чаяли, и, черт побери, собственное достоинство, но ты все просрал, виня в своем крахе кого угодно, только не себя. И что теперь, ты пытаешься вернуться в мою жизнь и зарыть топор войны? Знаешь что, пошел бы ты нахер, с меня хватит.