Страница 45 из 71
Я смыкаю пальцы домиком на животе, расслабив плечи.
— Да, но мне нужно, чтобы вы наклонились пониже, дело конфиденциальное.
Брукс зажимает пальцами переносицу, но я отчетливо вижу ухмылку на его лице.
Слащавый Сэм наклоняется, приблизив ухо к моему лицу.
— Я скажу это четко, один-единственный раз, — произношу я без капли иронии. — Та женщина в кресле 3В, с которой ты тут любезничал? Она моя.
Его брови ползут вверх, но он не отстраняется, понимая, что я еще не закончил.
— Так что мне глубоко насрать, как именно ты с этим справишься — сам знаю, что на твоем месте не удержался бы, учитывая, какая она красивая. Но если хочешь сохранить работу, советую с этой секунды прекратить с ней любые разговоры. Ты не будешь на нее смотреть, улыбаться ей и даже дышать в ее сторону. Кивни, если я выразился понятно?
Слащавый бледнеет, но умудряется коротко кивнуть.
— Ах да, и еще, — добавляю я, прежде чем он успевает свалить, а судя по виду, ему только этого и хочется. — Давай сохраним этот маленький разговор между нами, идет?
Он снова кивает и убегает в сторону передней кухни так резво, будто у него жопа загорелась.
И как раз в тот момент, когда я уже чувствую охренительное удовлетворение от того, как со всем разобрался, я натыкаюсь на растерянный взгляд Шейлы. Я пожимаю плечами и глуповато улыбаюсь, но от этого она только сильнее прищуривается — будто чувствует, что я отчебучил что-то, от чего она придет в бешенство.
Она посылает в мою сторону уничтожающие взгляды, полные раздражения. Я шевелю пальцами, машу ей издалека, но она резко отворачивается к носу самолета, явно не оценив жест.
— Черт, — бормочу я под нос, понимая, что позже мне, возможно, придется как-то объяснять эту ерунду.
Брукс уже откровенно ржет, после чего поудобнее устраивает подушку на шее и закрывает глаза.
— Никаких скрытых мотивов, да?
Я:
Ты на меня злишься.
Я скептически кривлю губы, глядя в экран телефона, а потом поднимаю голову, чтобы проверить, читает ли Шейла мое сообщение. Мы едем в автобусе до отеля, рассевшись почти так же, как в самолете, и мне за весь день так и не удалось с ней поговорить. Это сводит меня с ума. Телефон вибрирует, принимая ответ.
Шей:
Я не идиотка, Роуэн. Я прекрасно понимаю, что ты что-то наговорил Оскару, потому что после разговора с тобой он даже смотреть в мою сторону побоялся. Я попросила у него лимон для воды, так он аж побледнел.
Ну конечно. Она, скорее всего, заметила, что этот скользкий тип со мной разговаривал, и сложила два и два. Тем не менее раздражение и ревность обсыпают кожу, словно сыпь, от одной мысли, что она зовет этого козла из самолета по имени.
Я:
Я просто вежливо объяснил ему, что не люблю делиться. Вот и все. И вообще, он совершенно не похож на Оскара. С его придурочной внешностью и замашками я бы назвал его Гастоном или Каледоном. Ну или Бенджи.
Я подавляю смешок, наблюдая, как ее пальцы стремительно летают по экрану. Боже, мне никогда не надоест ее бесить.
Шей:
Ты просто невероятен, ты в курсе
?
Он всего лишь рассказывал, что его сестра тоже работает физиотерапевтом. И твои слова могут выйти мне боком. Ты-то ничего не потеряешь, а вот я могу, Роуэн.
Я хмурюсь, набирая ответ. Готов признать, что перегнул палку, и я отвечу за это, но она должна понимать: я никогда не допущу, чтобы пострадала ее репутация. У «Bolts» мощнейшая пиар-служба, которая разрулит любую подобную ситуацию. И все же я обязан извиниться.
Я:
Прости меня. Правда, извини. Я накосячил и чувствую себя полным говном. Это меня не оправдывает, но я просто теряю голову от одной мысли, что кто-то, кроме меня, может на тебя посмотреть... или дотронуться.
Я жду, что ответит Шейла. Слава богу, она не устроила мне бойкот, как сделали бы другие на ее месте после такой выходки. Видимо, сказывается то, что она взрослее и опытнее большинства девушек, с которыми я встречался.
Шей:
Что ж, тогда то, что я собираюсь тебе сказать, тебе точно очень не понравится.
Сердце пропускает удар. Какого черта она задумала? Неужели хочет все прекратить? Мы ведь только начали. Ну уж нет, я не позволю ей так быстро сдаться. Или погодите, она все еще про этого скользкого типа? Неужели он... неужели он до нее дотронулся? Чувствую, как у меня краснеют уши. И в глазах, кажется, тоже все багровеет.
Я:
??
Я вижу, как она убирает телефон в сумочку и заводит разговор с командным врачом, который сидит рядом. Она оживленно жестикулирует, словно только что не довела меня до микроинфаркта, пока у меня внутри все переворачивается. Что за херня?! Она это серьезно? Вот так взять и проигнорировать меня после таких слов? Я набираю ее номер в надежде поговорить без свидетелей, но она запускает руку в сумку, видит мой звонок и оборачивается, красноречиво выгнув бровь.
— Возьми трубку, — шевелю я губами, пока мой желудок продолжает биться, как рыба на суше.
Но она просто отворачивается, не обращая на меня никакого внимания. Эта женщина умеет за себя постоять, тут уж блядь не поспоришь, и я еще не встречал никого настолько уверенного в себе и дерзкого. Она прекрасно понимает, что делает. Знает, что доводит меня до безумия, и ей абсолютно насрать. Я обожаю это и одновременно ненавижу. Я пишу ей снова, готовый уже через секунду сорваться с места, подойти и потребовать ответа прямо здесь.
Я:
Шей, клянусь богом. Я не собираюсь подыхать от сердечного приступа в этом автобусе, так что колись, что ты хотела сказать, или я сейчас подойду.
Возможно, она чувствует мое напряжение, а может, слышит бешеный стук моего сердца. Как бы то ни было, она наконец присылает ответ.
Шей:
Да я просто хотела сказать, что взяла с собой Трика и собираюсь позволить ему трогать меня как угодно.
Я сжимаю телефон в кулаке, глаза горят, но едва заметная улыбка, которую я вижу даже в ее профиль, заставляет меня окончательно пропасть.
Убедившись, что в коридоре никого нет, я стучу в дверь ее гостиничного номера.
У нас есть всего час до того, как нужно будет спуститься к остальным и сесть в автобус на разминку, но я, как законченный торчок, уже притащился к дверям своего дилера за очередной дозой.
Она открывает, все еще в том самом белом платье, в котором летела в самолете, и впускает меня внутрь. Ее брови взлетают в немом вопросе: «Тебя никто не видел?» Я качаю головой, давая понять, что был предельно осторожен.