Страница 39 из 71
Дилан улыбается мне в ответ, но, что странно, моя перемена в настроении ее ничуть не удивляет. Собственно, как и остальных.
— И что, он пошел и купил его тебе? — спрашивает Лив.
Моя улыбка тускнеет, и я качаю головой.
— Он был занят... — Я опускаю взгляд и шевелю пальцами ног, глядя на наш желтый кухонный пол. — Знаете, мне никогда не хотелось быть для него обузой. Я подстраивала свою жизнь и свои нужды под него. У него всегда было столько забот — то стартап, то разъезды, и мне не хотелось добавлять ему стресса...
— Он был эгоистичным ублюдком, — отрезает Делия, и в ее глазах вспыхивает ярость.
Она всплескивает руками и роняет их на колени. Лив и Дил сидят рядом и потрясенно на нее смотрят.
— Вот так, я это сказала. Сказала и не собираюсь забирать свои слова обратно, Шей. Он относился к тебе как к поношенному аксессуару. Его не было рядом, когда ты нуждалась в нем сильнее всего, хотя сама ты раз за разом расшибалась ради него в лепешку. Помнишь день, когда родился Кай? Помнишь, как ты умоляла отвезти тебя в больницу, потому что у тебя отошли воды, а у него была какая-то архиважная видеоконференция с Россией или типа того...
— С Канадой, — поправляю я.
— С Канадой! — Делия прикрикивает, но Лив шикает на нее, ведь бог знает, где сейчас дети. А они, как назло, всегда подслушивают именно то, что им слышать не положено. — С гребаной Канадой! — шипит Делия. — Да там живут самые миролюбивые люди на свете! Но он не мог положить трубку, потому что боялся упустить сделку, и заставил собственную жену саму садиться за руль и ехать в роддом! — последние слова она выговаривает яростным шепотом. — Прости, родная. Как бы ни было жаль, что он умер таким чертовски молодым — упокой Господь его душу, — никто из нас не радовался вашему браку. И я больше всех, потому что он только лишний раз доказал, за что я ненавижу мужиков.
Лив и Дилан во все глаза смотрят на Делию. Мне кажется, они просто боятся перевести взгляд на меня, пока рыдания, которые копились у меня в груди, наконец не вырываются наружу вместе с потоком слез.
Подруги тут же бросаются ко мне. Делия без конца извиняется за свои слова:
— Прости меня, милая. Ты же знаешь, какая я. Моя преданность тебе... — Я слышу, как у нее перехватывает горло, когда она крепко сжимает меня в объятиях.
Для моей лучшей подруги это редкое проявление эмоций, но дело вовсе не в том, что она мало чувствует. Когда дело касается людей, которые ей дороги, она чувствует глубоко и неистово. И если ей кажется, что их обидели, вся эта ярость бурным потоком выходит через крик и слезы.
Я качаю головой, зажатая в тисках объятий трех моих подруг.
— Нет, ты не виновата. Я плачу даже не из-за твоих слов. Мне... наверное, мне просто жаль ту девушку, которой я была до встречи с Аджаем. Мне жаль, что она не расцвела, не выжила. Жаль, что Кай так и не узнал ту веселую девчонку...
— Которая раскурила косяк с бездомным по дороге на хренов экзамен по биологии, а потом сдала его на высший балл! — всхлипывая, подхватывает Делия.
— Девчонку, которая участвовала в конкурсе по поеданию жареной курицы в местной забегаловке и победила! — добавляет Дилан, заправляя мне прядь волос за ухо.
— Девчонку, которая целую ночь танцевала в чертовой клетке над забитым танцполом в клубе, потому что у нее не было денег, чтобы оплатить просроченный штраф за парковку! — улыбается Лив.
Я шмыгаю носом и смеюсь, качая головой.
— Я тогда кучу денег подняла за ночь.
Подруги снова меня обнимают, и у меня возникает чувство дежавю. Мы стояли вот так же, тесно прижавшись друг к другу, всего дня три-четыре назад. Господи, ну и размазня же я. И как бы я ни была счастлива, что эти девочки всегда готовы меня поддержать, прямо здесь и сейчас я даю себе обещание: я разберусь со своим дерьмом. Я прощу ту женщину, в которую превратилась рядом с Аджаем, и стану той женщиной и матерью, какой хочу быть для своего маленького сына.
Еще раз обняв девчонок, я вытираю слезы и смотрю им прямо в глаза.
— Вы, возможно, удивитесь, но я возвращаюсь к своим старым, спонтанным и безумным привычкам.
— Это как же? — спрашивает Лив, снова присаживаясь за стол.
— Ну, во-первых, теперь я еще и женщина, которая голышом ползала на коленях перед одним конкретным хоккеистом, умоляя вернуть ей одежду. Во-вторых, я попросила этого самого хоккеиста подарить мне оргазмы получше, чем у той модной игрушки, которую он мне купил. Ну, а в-третьих... — Я виновато смотрю на Лив и Делию. Я обещала Беккету, что признаюсь Лив, и должна сдержать слово. — Я втайне снова начала курить.
— Чего?! — практически кричит Делия. — Ты ползала перед мужиком на коленях? Чему я тебя учила?!
— С каких это пор? — перебивает ее Лив, хмурясь. — И я сейчас не про голые уговоры и оргазмы — тут я только за. Я про сигареты.
— Я делаю это редко, но я брошу. Просто иногда это помогало мне... справляться.
Лив мой ответ явно не нравится, но я знаю, что она просто переживает.
— Выкладывай все.
Я глубоко вздыхаю и встречаюсь взглядом с Дилан.
Она успокаивающе кивает, перебирая в пальцах розовый кварц.
— Чувствую, книжный клуб сегодня затянется. Налить тебе бокал побольше?
И как раз в тот момент, когда она подносит мне полный бокал, из соседней комнаты доносится крик Беккета:
— Очень смешно, Диппи Ду! — Он использует свое фирменное прозвище для Дилан. — Я знаю, что это опять твои фокусы с голосом!
Я возвращаюсь к себе в комнату три часа спустя, после того как уложила Кая, зацеловала его миллион раз и в сотый раз напомнила, что он может позвонить мне в любое время, если захочет поговорить, и что по первому его слову я прилечу обратно ближайшим рейсом.
Как обычно, сын из последних сил удержался от того, чтобы закатить глаза, и бесстрастно пробубнил: «Да, мам».
После этого я вернулась к девчонкам, чтобы еще раз пройтись по списку здоровья и хорошего самочувствия. Это заняло всего час, и мне действительно пришлось пару раз растолкать спящую Дилан, но, к счастью, мы одолели все семьдесят два пункта. Слава богу, на самых важных моментах она не спала — если не считать алгоритма действий при серьезных ЧП, с которыми мои подруги и сами прекрасно справятся, — например, о том, что Каю нужно каждый день мазать колени маслом ши, иначе кожа сохнет и шелушится. И еще я бы очень хотела, чтобы он получал тридцать пять граммов белка в день и как минимум два часа проводил на солнце.