Страница 31 из 71
— Я хочу научить его кататься на коньках.
Мой взгляд уже, наверное, сотый раз за последние пять минут косится на вход. Я снова утыкаюсь в телефон, проверяя, не пришло ли от нее сообщение.
Ничего нет, зато висит смс от одной из двух главных женщин в моей жизни — моей сестры Пайпер. В контактах она записана так, как я звал ее в глубоком детстве.
Пайпер:
До встречи с младшим братишкой остался один день. У меня есть шанс выпросить кусочек того бостонского кремового торта из «Оскарса»
?
Хоть бы они согласились отправить его доставкой, но они ни в какую.
Я пишу ответ, катаясь по катку.
Я:
А, так ты только ради этого со мной и видишься
?
Ради любимого торта.
Пайпер:
Ну в общем-то да. <целующий смайлик> Скоро увидимся, мелкий. Скучаю.
Я с улыбкой прячу телефон. У нас разница всего в десять месяцев — погодки, и я выше нее чуть не на целую голову, но сестра все равно зовет меня младшим братиком.
Пожалуй, она всегда так ко мне и относилась: бросала все дела, чтобы позаботиться обо мне, если нужно, была моей главной болельщицей и защитницей. Честно говоря, она устраивала жесткую проверку каждой женщине, к которой я проявлял хоть малейший интерес, словно мой личный нанятый детектив.
Мама часто говорила, что в Пайпер материнского инстинкта больше, чем в ней самой. Но знаете, в мире, где искренние отношения — редкость, мне повезло иметь сестру, которая пойдет за меня в огонь и в воду, чего бы это ни стоило.
Даже когда моя жизнь полетела к чертям в первый год игры за New York Mayors, и мою личную жизнь полоскали во всех новостях, именно Пайпер прилетела из Сан-Франциско, прогуляв важные занятия в школе красоты, чтобы склеить меня по кусочкам. Это они с мамой не дали мне утонуть в собственном горе и виски.
Я смотрю на настенные часы, гадая, не написать ли Шейле. Вдруг она передумала? Вдруг страхи взяли верх, и она решила оставить сына дома?
Если честно, я вообще удивился, что она согласилась. Но после того как я ответил на все ее вопросы — можно ли ему надеть костюм астронавта с прошлого Хэллоуина, ведь там уже есть шлем и мягкая подкладка? Будет ли на коньках ручной тормоз? — она, кажется, успокоилась. Я заверил ее, что костюм астронавта, наколенники и капа не понадобятся, да и скорость будет не та, чтобы ловить тормоза.
И все же с самой первой встречи она оставалась непредсказуемой, заставляя меня гадать над каждым ее шагом, так что уверенности в ее приходе не было никакой.
Я делаю еще пару кругов по катку, разминаясь и разогревая мышцы. Снять арену Bolts в такой короткий срок не получилось, поэтому я просто арендовал весь крытый каток на целый день только для нас.
Не думаю, что мы проведем на льду слишком много времени, тем более для Кая это вообще первый раз, но мне просто не хотелось никуда спешить. Сегодня главное — чтобы он привык ко льду и поймал равновесие.
Я массирую бедро, пытаясь расслабить мышцы. Травма паха заживает с каждым днем, но пройдет еще недели три, прежде чем я полностью войду в форму.
И все же упражнения, которые Шей подобрала специально для меня, здорово помогли в восстановлении. Правда, во время матчей я ловлю себя на том, что осторожничаю — как вчера, когда мы продули со счетом 3-5 моей бывшей команде, New York Mayors.
Я хмурюсь, понимая, что мог бы сыграть лучше. Я подвел команду, учитывая, что из-за травмы пропустил уже пять игр. Конечно, во вторник вечером мы выиграли у “Tampa”, но мне особенно хотелось утереть нос Mayors. А конкретно — их центровому и моему бывшему лучшему другу Эвану Лэнтропу.
Сука, как же меня бесило, что наша игра у бортов была вялой, как и владение шайбой, и защита. Да еще наш правый нападающий умудрился потерять клюшку на последней минуте третьего периода. И хотя ему быстро вынесли новую, Нью-Йорк успел получить то самое крошечное преимущество.
Я стискиваю зубы, вспоминая самодовольную рожу Эвана после финальной сирены. Хорошо, что он не оказался рядом, иначе я бы точно размазал его физиономию по льду — а это, прямо скажем, ни к чему хорошему не привело бы.
Скрипнувшая дверь заставляет меня вскинуть голову. Входят двое, которых я так ждал.
Шей одетa в облегающий спортивный костюм, золотые серьги-кольца поблескивают под короткими волосами, ладони лежат на плечах Кая. Оба смотрят в мою сторону с нерешительными улыбками.
Кай закутан так, будто на нем минимум четыре слоя одежды и наколенники, а его отросшие густые волосы небрежно зачесаны набок.
Выехав с катка, я быстро шагаю к ним на коньках, и мы встречаемся посередине, у скамеек, которые я приготовил заранее.
При виде женщины, о которой я не переставал думать, сердце пускается вскачь.
— Привет.
Мне хочется потянуться к ней, обнять, поцеловать, прижать к себе. И пускай хреново, что сейчас этого делать нельзя, я прекрасно понимаю причины.
— Привет, — отвечает она с мягкой улыбкой. В последнее время я все чаще вижу именно такие улыбки, а не те натянутые, которыми она одаривала меня раньше. — Извини, мы немного опоздали. У нас тут внезапно потерялись все дверные ручки, и мы буквально не могли вовремя выйти.
Я хмурюсь и уже собираюсь спросить, как вообще могут исчезнуть дверные ручки, когда она снова заговаривает:
— Я видела, как ты разминался на льду. Как сегодня нога, сильно болит?
Я улыбаюсь.
— Лучше! У меня потрясающий физиотерапевт.
После этих слов Кай поворачивается к матери и гордо ей улыбается.
Я приседаю, чтобы наши лица были на одном уровне, и протягиваю ему руку.
— Я Роуэн Паркер. Очень ждал знакомства с тобой, Кай.
Мальчик расплывается в широкой улыбке, а его глаза так и блестят, словно он поверить не может своему счастью.
С тех пор как я попал в профессиональный хоккей, фанаты не раз изливали на меня свой восторг, но, пожалуй, впервые от этого у меня тепло разлилось в груди.
Он вкладывает свою маленькую ладошку в мою и с энтузиазмом ее трясет.
— Очень рад познакомиться, мистер Паркер. Я ваш огромный фанат.
— Это взаимно, Кай. Твоя мама рассказывала о тебе много хорошего. Но можешь звать меня просто Роуэн или Слик.
Кай оглядывается на стоящую позади маму, словно спрашивая разрешения, а затем снова смотрит на меня.
— Думаю, я буду звать тебя Роуэн, потому что мы назвали Слик одного из малышей нашей енотихи, так что мы можем запутаться.
У меня опять ползут вверх брови. Я помню, что Шейла упоминала что-то подобное в прошлый раз, но тогда я решил, что еноты — это какая-то метафора.