Страница 16 из 71
Я уже собираюсь озвучить свое решение и рассказать, что Роуэн подарил мне билеты на свой матч, как вдруг замечаю, что Кай закрыл глаза, а его дыхание стало ровным. Бедный ребенок, он так и не смог дождаться ответа и заснул.
Спустя пару минут я тихонько выбираюсь из постели, оставив Кая крепко спать. Как можно тише я снова открываю ящик тумбочки, лезу в самый дальний угол, где прятала ее целый месяц, и достаю вторую вещь, перед которой так надеялась устоять.
Накинув халат поверх пижамы, я прячу белую пачку в карман и на цыпочках выхожу из комнаты через боковую дверь. Днем через нее приходят пациенты ко мне на прием — мой домашний кабинет расположен в соседнем крыле.
Ранняя октябрьская прохлада забирается под халат, шевеля мои короткие волосы, и я вздрагиваю, плотнее запахиваясь. На часах всего четыре утра. В доме еще все спят, на улицах ни души — идеальное время, чтобы насладиться тишиной.
Присев на бетонные ступеньки, я достаю из кармана белую пачку и оглядываюсь по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости. Дилан уже ловила меня с сигаретой на пляже во время нашей последней девичьей поездки, так что за нее я не особо переживаю, но больше никто об этом не знает.
На сердце тяжело от осознания этой постыдной тайны. Тайны, которую я скрываю от самых близких подруг последние три года и которую пока не готова раскрыть. Мне хочется верить, что я брошу эту дурацкую привычку прежде, чем все зайдет слишком далеко, и тогда им вообще ничего не придется рассказывать.
В студенческие годы я курила пару раз за компанию после ночных походов по барам, но с того дня, как встретила Аджая, к сигаретам не прикасалась. Он терпеть не мог мысль о том, что кто-то добровольно травит свои легкие токсинами, а я до смерти боялась упасть в его глазах. Так что я оставила все прежние тусовки в прошлом и начала жизнь с чистого листа.
Но потом он умер... и вместе с ним умерла часть моего смысла жизни. У меня оставался Кай, ради которого нужно было жить и заботиться, но кем я была теперь, кроме матери и медика, если больше не была женой?
Одна беспросветная ночь сменяла другую, и в какой-то момент я поймала себя на том, что ищу спасения в никотине, когда он растекается по венам. Я успокаивала себя тем, что это временно — пока я не найду опору в жизни без Аджая. Что ж, сейчас я более-менее пришла в себя... но по-прежнему сжимаю в ладони эту картонную пачку.
Я невесело усмехаюсь собственной нелепости. Одной рукой я отмываю грязь со старых потолочных балок, чтобы мы не дышали всякой гадостью, а другой — намеренно вдыхаю канцерогены. Даже представить страшно, что подумали бы Делия и Лив, учитывая, сколько лекций я читаю им о правильном и полезном питании. Они бы увидели меня с совершенно другой, неприглядной стороны, а к этому я пока не готова.
Привет, меня зовут Шейла Кумар, я лицензированный физиотерапевт, мой рост сто пятьдесят пять сантиметров, и я самая большая лицемерка и обманщица в мире.
Черкнув колесиком зажигалки, я зажимаю сигарету губами и подношу к огню. Знакомый тихий треск загорающейся бумаги дарит мне то самое призрачное чувство уюта, что и всегда. По крайней мере, на эти несколько минут мы останемся наедине — я и мой секрет.
Сначала я делаю короткую затяжку, глядя, как вспыхивает красный огонек на кончике, а затем опускаю зажигалку обратно в карман.
Зажав сигарету между указательным и средним пальцами, я выпускаю вокруг себя целое облако дыма, а затем затягиваюсь глубже. И жду, когда накатит стыд.
Стыд за эту двойную жизнь.
Стыд за то, что я не та мать, которой хочу и так отчаянно стремлюсь быть.
Стыд за то, что разочаровываю сына и позволяю страхам брать верх над здравым смыслом.
Стыд за то, что желаю мужчину, которого желать не должна. Мужчину, который мало того что мой пациент, так еще и полная моя противоположность.
И стыд приходит. Потому что он приходит всегда.
Самобичевание и презрение к себе, чувство собственной никчемности и поражения. Вина за то, что я делаю то самое, за что осудила бы любого другого.
Оно опутывает меня с ног до головы, сжимает ребра и выворачивает желудок. Но я все равно снова затягиваюсь этой гребаной раковой палочкой. Я не могу остановиться, даже когда хочу. Я ненавижу это и одновременно обожаю. И я раз за разом уступаю этой двойственности, когда вода поднимается слишком высоко, и единственное, что помогает мне дышать, — это то самое, что лишает мои легкие кислорода.
Да уж, каково вам такое дерьмо?
Как обычно, первым делом я начинаю оправдываться перед самой собой. «Ты же в девяноста девяти процентах случаев следишь за тем, что попадает в твой организм. Один раз тебя не убьет». «Это временная слабость, ты сможешь бросить в любой момент. У каждого есть свои пороки, верно? Ну и что, если у тебя вот так? Временно». «Да пощади ты себя! Ты выкурила всего пару сигарет за этот месяц. В следующем будешь курить еще меньше».
Но в итоге чувство вины, моя совесть, всегда побеждает. Прямо как сейчас, когда я превращаюсь в размазывающую слезы, рыдающую размазню.
Я всхлипываю в рукав, чувствуя себя абсолютно раздавленной и жалкой из-за того, что так нагло обманываю друзей и собственного сына. Снаружи я излучаю спокойствие и безупречность, но внутри я представляю собой такое болото, от которого людям лучше держаться подальше.
Сигарета дрожит в пальцах, когда я снова подношу ее к губам, затягиваюсь и выпускаю дым вместе с очередным невнятным всхлипом. Слезы обжигают щеки, а холодный ветер мгновенно высушивает их на коже.
Я как раз шмыгаю носом и снова вытираю его рукавом, когда со стороны газона доносится хруст. Да твою же мать! Неужели в этом доме девчонке нельзя раз в жизни нормально оттрахать себя своим позолоченным вибратором или спокойно покурить?!
Я резко вскакиваю, швыряя сигарету на бетонную ступеньку. Запахнув халат, я оборачиваюсь на звук и замираю лицом к лицу с мужчиной, который замахнулся на меня бейсбольной битой.
В груди зарождается крик, но прежде чем он успевает вырваться наружу, мужик бросается ко мне и зажимает мне рот своей огромной ручищей.
— Тсс! Не ори! Весь дом разбудишь, а я действительно не могу допустить, чтобы Ливи была в плохом настроении из-за того, что она не выспалась.
Я часто моргаю, пытаясь перевести дух, пока перед глазами не проясняется лицо Беккета.
— Беккет?! — бубню я из-под его ладони. — Какого хера? Ты меня чуть до инфаркта не довел!