Страница 15 из 71
Весь мир крутился вокруг него: его стартапа, карьеры, поездок. Вокруг его очередного марафона или восхождения на гору с друзьями. Вокруг его дежурных извинений за то, что он опять пришел слишком поздно или забыл про нашу годовщину.
Я искренне любила мужа, но о собственных желаниях совершенно забыла. У меня просто не оставалось времени между ведением собственного бизнеса и воспитанием Кая, ложившимся исключительно на мои плечи.
И чем дальше, тем больше Аджай словно забывал, что в нашем браке есть второй человек и что он не видел улыбки на ее лице уже несколько месяцев, а может, и лет.
Я лежу еще какое-то время, а потом обреченно вздыхаю, понимая, что сон сегодня мне не светит. Но под рукой есть две вещи, которые помогут расслабиться...
И обе они лежат в ящике прикроватной тумбочки. Там, где им и положено.
Я задумчиво кусаю ногти, взвешивая варианты. Ни один из них меня особо не прельщает. Один испортил мне впечатление от всех остальных вибраторов, что у меня есть, а второй подарит моим нервам час или два передышки, но потом я еще несколько дней буду чувствовать себя лицемерной тварью.
Да к черту все. Начнем с первого.
Я протягиваю руку, открываю ящик и нащупываю пальцами гладкий металл. Секунду просто держу его, ощущая приятную тяжесть, и мое тело уже отзывается предвкушением.
Роуэн был прав. Я уже несколько раз протестировала эту штуку, и она полностью оправдывает те пятнадцать тысяч долларов, что за нее отдали.
Я подношу свою новую, до неприличия дорогую игрушку к бедрам и включаю. Кожу обдает вибрацией. Сдвигаю ее чуть выше, и спина сама собой прогибается, а пальцы ног упираются в матрас.
Глаза закрываются, я прикусываю нижнюю губу и тихо стону от пульсации, которая сейчас вытесняет все остальные мысли. Господи, как же хорошо. Просто охрененно хорошо.
Я вызываю в памяти лицо своего постоянного фантазийного героя — Генри Кавилла в роли Ведьмака, — представляя, что между ног у меня его член. Представляя, как его голубые глаза смотрят прямо в мои, пока он трахает меня со всей страстью охотника на чудовищ.
Вот только его голубые глаза так и норовят смениться на золотисто-зеленые, и мне приходится силой прогонять этот образ.
Тьфу ты!
Господи, этот невыносимый хоккеист уже и в мои фантазии просочился!
Я пытаюсь настроиться заново, вызывая в памяти другой образ седовласого, наверняка немытого и взъерошенного охотника.
— Не приплетай сюда богов, — рычит у меня в голове Генри в полном облачении Ведьмака, поджав губы с той сдержанной яростью, которую я так обожаю.
— Хорошо, — шепчу я в ответ, устраивая вибратор между складочками и чувствуя, как расслабляюсь. — Никаких богов, только... только мы.
— Моя вера — это меч, — снова рычит он, но его голос почему-то меняется, становится вкрадчивым, будто сочащимся медом и обаянием.
Губы выглядят иначе, они полнее. Кожа — с золотистым оттенком. К моему полному ужасу, Генри окончательно превращается в Роуэна, наряженного в костюм Ведьмака. Ладно. Я понятия не имею, почему этот мужик лезет мне в голову, но пусть будет так.
— Да, — выдыхаю я, чувствуя, что внизу становится все мокрее, несмотря на раздражающий силуэт воображаемого мужчины, зависшего надо мной. — Дай мне свой меч. Обожаю твой меч.
— Чей меч ты обожаешь, мам?
У меня так и округляются глаза, рука застывает на месте, а я мгновенно возвращаюсь в реальность. Я судорожно выключаю жужжащую игрушку, прогоняя самодовольное лицо Роуэна. Ну почему его дурацкая улыбка преследует меня даже в мыслях? Быстро запихнув вибратор под подушку, я приподнимаю голову и смотрю на своего растерянного сынишку, стоящего на пороге комнаты.
— Кай-медвежонок? Ты чего?
Кай, шаркая босыми ногами по деревянному полу, подходит и забирается ко мне под одеяло. Я двигаюсь, чтобы освободить ему место.
— Тебе кошмар про мечи снился.
Я киваю, чувствуя, как пылают уши.
— Ну да, похоже на то.
— Ты сказала, что обожаешь чей-то меч. Чей?
Я сглатываю.
— Ведьмака.
Кай утыкается головой в подушку рядом со мной, и я пользуюсь моментом, чтобы вдохнуть окутывающий меня аромат эвкалипта и имбиря. Это запах шампуня без красителей и химии, который я недавно ему купила.
— Ну тогда понятно, — отвечает он, зевая. — У него классный стальной меч.
— И откуда ты это знаешь? — спрашиваю я, нежно гладя его большим пальцем по щеке. — Тебе же нельзя смотреть этот сериал.
Он качает головой, закрывая глаза.
— Мне Лиам рассказал, он его смотрит.
Я тихонько вздыхаю. Мне нравится, как они дружны, хотя я и не в восторге от того, что они обсуждают подобные сериалы.
— Надо было догадаться. Тебе тоже кошмар приснился?
— Нет. Я просто пришел на случай, если тебе опять станет страшно.
Я смотрю на него, и мое сердце сжимается от нежности, а к глазам подступают слезы. Этот маленький человечек думает только о том, все ли в порядке с его мамой. Мальчик, которому пришлось отказаться от собственной мечты, потому что мама сказала «нет» — просто потому, что она слишком боится отпустить его к этой мечте. И этот же ребенок все равно находит в своем сердце место, чтобы прийти, проверить, как я, и защитить, если потребуется.
— Мам? — его сонный голос заставляет меня смахнуть слезы.
— Да, зайчик?
— Ты подумала про уроки катания на коньках? Они со следующей недели начинаются, — не дождавшись ответа, пока я снова взвешиваю его просьбу, он продолжает: — Я буду очень осторожным. Буду даже носить те уродливые наколенники и налокотники, которые ты мне купила... Ну, в которых мы с дядей Кортни иногда играли в мяч. — Он снова зевает. — Он говорил, что мог бы научить меня бейсболу, если ты разрешишь, но... — Сын умоляюще смотрит на меня из-под опущенных ресниц. — Я просто хочу научиться кататься. А когда у меня станет получаться прямо очень хорошо, может, ты тогда разрешишь мне играть в хоккей?
У меня перехватывает дыхание, а в душе начинается извечная война чувств и разума.
Сколько ты еще продержишь его под колпаком, Шей?
Сколько сможешь оберегать его от внешнего мира?
Сейчас он, может, и смирится с твоим решением, но потом возненавидит тебя за это. Ты этого хочешь? Чтобы твой единственный сын — самый дорогой человек на свете — тебя возненавидел? Ты не сможешь прятать его вечно.