Страница 2 из 25
Глава 1
Глава 1
Первый год. Начало дружбы
Первое время они держались на расстоянии. Встречаясь в компании Стаса и Саши, они обменивались колкостями, много шутили и спорили о музыке, школе, кино, хоккее, о том, какое мороженое лучше — шоколадное или сырное. Никита подкалывал её за чрезмерную серьёзность, она — за его напускную браваду.
Но постепенно, сами того не замечая, они начали искать друг друга взглядами в толпе. Если Катя задерживалась, Никита первым спрашивал: «А где эта ворчунья?» Если Никита пропадал с радаров, Катя ловила себя на том, что прокручивает телефон в поисках его сообщения.
Общие друзья начали переглядываться.
— Они там искрят или мне кажется? — шепнула Саша Стасу как-то вечером, наблюдая, как Катя и Никита спорят о сюжете какого-то фильма, буквально нависая друг над другом.
— Искрят, — усмехнулся Стас.
Несмотря на то, что парни были хоккеистами, беседовать с ними было о чём. Они играли за местную хоккейную сборную. Не за главную, не за НХЛ, конечно, — но в городе их знали. Болельщики узнавали в магазинах, дети просили автографы, а в баре после матчей им наливали бесплатно — за уважение.
Никита любил своё дело. Любил запах льда, когда входил в раздевалку до тренировки. Любил звук коньков, разрезающих замёрзшую гладь. Любил тот момент, когда клюшка в руках становилась продолжением тела, а шайба летела точно в ворота, как будто он посылал её силой мысли.
Он был центровым нападающим — мощным, габаритным, с тем самым хоккейным чутьём, которое не купишь за деньги. В нём было почти два метра роста и сто килограммов мышц, и когда он выезжал на лёд, защитники соперника невольно сжимались. Он продавливал, таранил, бил — но всегда с холодной головой. За это его и ценили. За то, что он не терял контроль, даже когда игра шла на последних секундах.
Он мог бы уехать в столичный клуб, получать в три раза больше, играть при полных трибунах. Но он остался в родном городе. Говорил: «Здесь мой дом, моя команда, мои люди». И в этом была какая-то правильная, мужская упёртость. Он не бежал за лёгкими деньгами — он оставался там, где чувствовал себя настоящим.
Тренировки были жёсткими. Каждое утро — ледовая сессия в шесть утра. Потом «физика» — работа с железом, которая и сделала его руки такими огромными. Вечером — тактические занятия. И так почти каждый день, кроме выходных.
Хоккей был его жизнью. И, наверное, поэтому он так боялся чувств — на льду он всё контролировал, а в жизни, когда дело касалось его самого, а не командной работы, Никита терял управление. Как будто шайба выскальзывала из-под клюшки в последний момент, и он не мог её догнать.
Со Стасом они познакомились именно на тренировке — Стас играл вратарём в молодёжке и как-то отразил его бросок, который должен был быть голевым. Никита тогда подошёл к нему, снял шлем и сказал:
— Ты кто такой, чтобы мои шайбы ловить?
Стас усмехнулся, пожал плечами и ответил:
— Тот, кто не даст тебе стать лучшим бомбардиром. Привыкай.
С тех пор они стали друзьями. Стас всегда говорил Никите правду в глаза — жёстко, без прикрас, как это делают только настоящие друзья.