Страница 53 из 72
Я тяжело вздыхаю и свешиваю ноги с кровати. Заспанный, я встаю и плетусь на кухню к кофеварке.
— Ну… у меня есть подруга. Девушка.
— О-о-о, — тянет мама, как будто уже все поняла.
— Мы… много времени проводили вместе. —
Трахались как кролики.
— И в конце концов я понял, что у меня появляются к ней чувства. Так что вчера вечером я рассказал ей об этом, а она ответила: «Нет, это не так».
— Ты хочешь сказать, она не захотела с тобой встречаться?
— Нет. Она сказала, что у меня нет к ней чувств.
— Что? — В мамином голосе слышится растерянность и злость. По крайней мере, я здесь не единственный, кто в замешателстве.
— Да, я тоже этого не понимаю, — вздыхаю я. — Что, черт возьми, со мной не так, раз она даже не верит, что я способен на настоящие чувства? — Я достаю кружку из шкафчика и прислоняюсь к столешнице, ожидая, пока сварится кофе.
— С тобой все так, милый. Просто пути Господни неисповедимы. Когда мы потеряли твоего отца… — мама вздыхает в трубку, и раздается треск помех. — Я никогда не видела такой ужасной метели ни до, ни после. Столкнулись десять машин, и он был единственным, кто не выжил. Не знаю, почему Бог выбрал именно его, но…
— Я прекрасно это помню, мам, — говорю я резче, чем собирался. — Я тогда уже учился в старшей школе, а не в детском саду. — И я совершенно не в настроении слушать эту историю в миллионный раз.
— Не нужно говорить со мной таким тоном.
— Прости. Я не хотел грубить… просто плохо спал.
И это правда. Хотя ее рассуждения о судьбе и роке иногда меня раздражают, я все понимаю – у мамы был свой способ пережить смерть папы, а у меня свой.
— Я просто… — Я издаю разочарованный вздох. — Я думал, что понял, как с этим справляться. Я думал, что урок, который я должен был усвоить, заключался в том, чтобы жить полной жизнью, потому что никто не знает, когда она закончится. И что как только я это приму, все наладится. Но теперь я в тупике. Следуя своей интуиции прошлой ночью, я только все испортил.
Мама сочувственно цокает языком.
— Не знаю, утешит ли это тебя, милый, но пусть все пошло не так, как ты надеялся, я все равно считаю, что ты поступил правильно. Сказать человеку, что ты его любишь – это никогда не ошибка.
— Тогда почему я чувствую себя так плохо? — бормочу я.
— Потому что ты совершил смелый, честный и добрый поступок, а эта девушка плюнула тебе в душу. — Я практически вижу, как мать взволнованно меряет шагами свою заставленную антиквариатом гостиную. — Я просто хочу сказать, что это может быть знаком: она тебя не достойна.
— Успокойся, мам. Вспомни о своем давлении. Тебе не нужно так переживать из-за меня.
Сейчас у меня нет сил защищать Китон, но мне и не нужно, чтобы мама принимала чью-то сторону. Я взрослый мужик и сам могу разобраться со своими проблемами. А еще… глубоко внутри, несмотря на разбитое сердце, какая-то часть меня все равно не хочет слышать, как кто-то поливает Китон грязью.
— Еще как нужно. Я твоя мать, ради всего святого. Если это опять повторяется история, как с Таней…
— Нет, это не так. Она не такая. — Я сам удивлен твердостью своего голоса.
— Хорошо-хорошо. Уверена, эта девушка просто растерялась и удивилась, но все равно с ее стороны было некрасиво так говорить. Может быть, она одумается и извинится, а может, и нет. Сейчас главное – позаботься о себе. Отдохни, поешь что-нибудь, сосредоточься на себе и не разговаривай с ней, пока не будешь готов… или пока она не созреет для извинений.
Это заставляет меня вяло фыркнуть. Конечно же, она велит мне поесть. Доктор Мама, прописывающая еду от всего, начиная с головной боли и заканчивая разбитым сердцем. Хотя, с другой стороны, буррито из микроволновки вряд ли сможет сделать эту ситуацию еще хуже.
— Думаю, на сегодня я уже выспался. Но спасибо, мам. Остальные два пункта я выполню.
— Хороший мальчик. Я люблю тебя. — Долгая пауза. — Ты все еще любишь ее?
— Думаю, да. Просто я не знаю, смогу ли я… —
Смогу ли когда-нибудь снова дотронуться до нее. Снова открыться ей. Сможем ли мы вообще остаться друзьями. Боже, что с нами будет?
— Я не знаю, стоит ли мне это делать.
— Понимаю. Сейчас все сложно, но ты разберешься, — говорит мама с уверенностью, которую я хотел бы разделить.
— Надеюсь, ты права, — отвечаю я, наливая кофе в кружку.
— Конечно, права. Я же мама. Знать все – моя работа. — Она смеется над собственной шуткой.
Я усмехаюсь против воли, но все равно хочу сменить тему.
— Ладно, а ты чем занималась?
Я перевожу звонок на громкую связь, чтобы разогреть замороженный буррито на завтрак и съесть его, слушая, как она весело щебечет о делах своих подруг, любимых сериалах, соседях и магазине тканей, где она подрабатывает.
К тому времени, когда моя тарелка пустеет и мы прощаемся, я все еще чувствую себя опустошенным и разбитым, но, возможно, чуть менее отвратительно, чем до маминого звонка. Так что, может быть, ее прогнозы насчет всего остального тоже сбудутся.