Страница 52 из 72
— Да, Слейт? — дразняще отзывается она. Ее тон игривый, сонный, немного с хрипотцой. Тот самый интимный голос, который воскрешает в памяти каждое мгновение невероятного вечера, что мы только что провели. Когда я не отвечаю сразу, она приподнимается на локте, чтобы посмотреть на меня. — Что?
Боже, как она прекрасна. И как мне это сделать? Почему говорить о чувствах так чертовски сложно?
Просто покончи с этим. Открой свой рот. Давай, Слейт, соберись и скажи!
— Я знаю, что это не то, о чем мы договаривались… — слова вырываются из меня в нервном порыве. Я снова замолкаю, пытаясь унять внезапно заплетающийся язык, но из-за бешено колотящегося сердца это кажется невозможным.
— А? — Похоже, она не может решить, засмеяться ей или нет.
— Ну, э-э, мне кажется, я начинаю… —
Хватит мямлить, выкладывай.
— Влюбляться в тебя.
Ее нежная улыбка сменяется пустым взглядом.
— Что?
Твою мать, я не думал, что может стать еще напряженнее. В смысле «что»? Как еще я должен это сказать?
— В смысле… Я влюбляюсь в тебя.
Китон моргает. Затем молча садится. Моему боку, к которому она только что прижималась, становится холодно.
— Китон?
Никакого ответа. Она просто смотрит в пространство, нахмурив брови с выражением, которое я не могу прочесть. Она расстроена? Напугана? Злится?
— Скажи что-нибудь, — прошу я, стараясь, чтобы мой голос не звучал так, будто я в панике.
Она отворачивается.
— Ох, Слейт… — Ее голос дрожит. — Нет, это не так.
Теперь моя очередь смотреть на нее.
— Что? — Я знал, что есть вероятность отказа, но что за ерунда? Она говорит, что я чувствую не то, что чувствую на самом деле… Кто, черт возьми, так делает?
Китон крепко сжинает простыню.
— Ты меня не любишь.
Я несколько раз открываю и закрываю рот, не в силах вымолвить ни слова.
— Я… ты… к-как ты можешь так говорить? Как ты можешь указывать другому человеку, что он чувствует?
— Потому что я знаю тебя, Слейт! — Ее голос вот-вот сорвется. — А любовь – это совсем не про тебя. Особенно если речь обо мне. Мы друзья. Друзья, у которых был отличный секс, но все же друзья. Вот и все.
Я хватаю ее за плечо, пытаясь повернуть к себе, чтобы увидеть ее лицо, уловить хотя бы малейший намек на то, что происходит в ее голове, и меня начинает мутить, когда она вздрагивает от моего прикосновения.
— О чем ты вообще говоришь? Я – это я, а ты – это ты, и я только что сказал, что люблю тебя. Так что…
Китон быстро качает головой.
— Я имею в виду, что ты не из тех парней, кто остепеняется и заводит постоянную девушку. Просто это первый раз, когда ты занимаешься сексом с кем-то, кто тебе действительно небезразличен. И это здорово, я тоже испытываю к тебе сильные чувства, но давай не будем принимать это за то, чем оно не является.
Мой живот скручивает.
— За то, чем оно не является? Так что же это тогда? Потому что я знаю, что такое дружба, и могу сказать, что здесь нечто гораздо большее – и мы оба это знаем. Ты не можешь засунуть меня обратно во френдзону, когда мы уже давно пересекли эти границы, Кит.
Вот оно. Все начистоту, как я и хотел. Но это не ощущается как камень, упавший с плеч. Скорее ощущение такое, будто меня вырвало прямо перед ней. Словно я устроил какой-то беспорядок, который отталкивает нас друг от друга, хотя все это время мы обещали, что происходящее между нами не затмит нашу дружбу.
— И кто теперь указывает другому, что он чувствует? — Она сжимает губы в тонкую линию, отчаянно моргая, чтобы сдержать слезы. — Черт… Я не хотела, чтобы все обернулось так.
— Ну, я тоже не хотел, — не могу удержаться от резкости.
— Я никогда не хотела давать тебе ложных надежд, Слейт. Я не хотела, чтобы секс нас изменил. Я просто… Я хочу вернуть своего друга. — Ее голос звучит так же тихо и жалобно, каким чувствую себя и я.
Я больше не могу выносить это неловкое напряжение между нами. Я встаю и начинаю натягивать на себя одежду.
— Мне пора.
Позади я слышу сдавленный всхлип.
— Прости, — шепчет она.
— Не могу. Я просто… я не могу. — Я не смотрю в ее умоляющие глаза, потому что не хочу видеть, что в них может отражаться.
Едва одевшись, я выбегаю за дверь, чувствуя себя полным ничтожеством.
Я смутно помню, как доехал до дома. Оцепеневший, я готовлюсь ко сну, словно управляю неповоротливым роботом.
Я доверял Китон. Думал, что знаю, как она отреагирует. Ее отрицание – не отказ, а именно отрицание того, что у меня вообще есть к ней настоящие чувства, – совершенно выбили меня из колеи.
Как, черт возьми, это произошло? Неужели я все это время обманывал сам себя? Неужели мне только казалось, что между нами такая сильная связь?
Слова Китон крутятся в моей голове так быстро, что меня начинает тошнить.
«Ты не из тех парней, кто остепеняется и заводит постоянную девушку».
Ну, это правда, что у меня была только одна девушка, и то больше десяти лет назад. Но только потому, что у меня мало опыта в этой сфере, не значит, что я не способен на нормальные отношения.
Верно?
Возможно, Таня была не так уж неправа
, — шепчет противный голос где-то на задворках сознания.
— Может, ты и правда глупый, недостойный любви и вообще ничего не стоишь…
Я поспешно пытаюсь подавить воспоминания о ее жестоких обвинениях. Прошло много времени, и я не могу позволить себе скатиться обратно в то темное место, куда загнала меня Таня. Я не могу позволить ей снова залезть мне в голову.
Но и перестать думать я тоже не могу. Я ворочаюсь всю ночь, скручиваю простыни в клубок и наконец засыпаю за несколько часов до рассвета.
Меня будит звонок телефона. Часть меня надеется, что это Китон, а другая – что это кто угодно, только не она. Я нащупываю телефон на тумбочке и вижу, что звонит мама.
А? Я смотрю на время и понимаю, что проспал гораздо дольше, чем думал.
Я сажусь и отвечаю на звонок.
— Привет, мам.
— Ох, милый, что случилось?
Этот внезапный допрос застает меня врасплох.
— Э-э… ничего.
— Нет, это не правда. Я слышу по голосу. Скажи, почему ты такой расстроенный.
Я подавляю стон.
— Мам, ну пожалуйста. Все нормально. Я просто только что проснулся.
— Ты уверен? Я всегда готова помочь, если тебе нужен совет.
На самом деле это не такая уж плохая идея, если я смогу подвергнуть историю цензуре. Мне совсем не хочется рассказывать матери все непристойные подробности наших интрижек.