Страница 23 из 72
ГЛАВА 7
КИТОН
Меня передергивает, когда Слейт высыпает содержимое очередного пакетика с сахаром в свой кофе.
— Объясни мне одну вещь, — говорю я, пережевывая свой утренний буррито, доверху набитый чоризо, сыром и сальсой.
Мы не виделись целую неделю, поэтому встретиться в нашем любимом местечке для бранча было самым логичным решением. Нам только что принесли еду, и Слейт готовит кофе так, как он любит: треть кофе, треть молока, треть сахара. Кажется, это уже шестой пакетик тростникового сахара?
— Как ты еще не умер от передозировки сахаром, учитывая, какой ты пьешь кофе?
— Я люблю то, что люблю, и мое тело это уважает. Мы с ним в полной гармонии. — Он кладет руку на грудь. Мой взгляд задерживается на его большой ладони, так искренне прижатой к сердцу.
— Как здорово для тебя и твоего тела, — произношу я с притворной насмешкой, откусывая неприлично огромный кусок буррито. Черт, как же вкусно.
Если бы это было свидание, я бы заказала что-нибудь простое и милое, например стопку аккуратных панкейков на пахте или глазунью из двух яиц. Вилку и нож, чтобы ничего не пролилось на одежду. Но это не свидание, и Слейт точно знает, что я люблю на бранч.
Едва мы успели сесть, как он заказал у официанта один буррито «Санрайз» и черный кофе для меня, а себе взял классический денверский омлет с двойной порцией бекона. Рядом со Слейтом мне не нужно переживать из-за того, что сальса потечет по подбородку, точно так же, как ему не нужно беспокоиться, что я осужу его кофейные пристрастия.
Ну, я все равно подшучиваю над ним. Я ведь соскучилась.
— Рассказывай, как съездила, — просит он.
— Все по-старому.
Я вздыхаю, вспоминая бесконечные семинары и унылые деловые ужины. Командировки начинают сливаться в одну, когда работаете на одном месте столько же лет, сколько я. Однако на этот раз мне не терпится поделиться со Слейтом новостями о моем личном исследовании.
— Ты не поверишь, какие тонкие стены были в нашей гостинице. — Я подаюсь вперед, понижая голос, так как прекрасно осознаю, что в этом маленьком кафе полно других, ни о чем не подозревающих посетителей. — Парочка в соседнем номере занималась самым громким и затейливым сексом из всех, что я когда-либо слышала.
Дальше я в красках описываю Слейту ту ночь – громкость стонов, грязные словечки, которыми обменивалась парочка, и откровенно пугающий стук изголовья кровати о стену.
— Мне кажется, они играли в «шерифа и проститутку». Это было просто потрясающе.
Слейт скептически смотрит на меня.
— Что?
— Я просто представил, как ты приложила ухо к стене и строчишь заметки в блокнот, чтобы потом перенести их в свою таблицу.
Я поднимаю палец в жесте «подожди» и роюсь в сумочке. Достаю ежедневник, в котором храню все свои заметки, а также сокращенный список сексуальных исследований.
— Ты реально делала заметки, — кивает он, словно это было вполне ожидаемо.
— Ну естественно. Это же отличный материал. — Я машу страницей у него перед носом, пока он не выхватывает ежедневник у меня из рук.
— «Оседлай меня. Укроти меня, как дикую непослушную лошадку, которой я и являюсь». О боже. Это даже не назовешь хорошими грязными разговорчиками. — Он с отвращением качает головой.
— Разве? — хмурюсь я.
— Беру свои слова назад. Если им это подходит, значит, все отлично.
— А как ты определяешь, что такое хорошие грязные разговорчики, а что – нет? — Я щелкаю ручкой, готовая записать каждую крупицу мудрости, которой он готов поделиться.
Слейт пожимает плечами, выглядя как всегда непринужденно, даже когда речь заходит о такой горячей и пикантной теме. Удивительно, насколько легко он относится к сексу – именно поэтому он для меня идеальный учитель.
— Методом проб и ошибок. Начиная с базовой территории. Что ты чувствуешь, что бы тебе хотелось сделать со своим партнером. Если хочешь втянуться во что-то подобное, — он стучит вилкой по краю моего блокнота, — то нужно найти какие-то точки соприкосновения.
— Помимо секса?
— Да. Если хочется поиграть по ролям или начать с простых метафор, это должно крутиться вокруг чего-то, что оба партнера любят. Чего-то, что заводит их обоих.
— И что заводит тебя?
Слейт ничуть не смущается моего вопроса в лоб.
— О, это слишком просто. Это должно быть что-то, от чего мы оба заводимся. Например, — он берет полоску бекона, — бранч.
Я чуть не давлюсь кофе.
— Бранч меня не заводит.
— Правда? — Он подносит бекон ко рту, едва касаясь его краем нижней губы.
Мой взгляд прикован к его рту и следит за блестящей каплей жира, оставшейся на губе. Слейт открывает рот и кладет бекон на язык, закрывая глаза, чтобы в полной мере насладиться солено-сладким вкусом.
Когда его глаза прикрываются, я чувствую, как предательская дрожь сексуального возбуждения пробегает от затылка к копчику. Глядя на выражение его лица, я задаюсь вопросом: как бы он выглядел на грани оргазма, если бы мой рот обхватил его член?
Воу. Откуда вообще взялась эта мысль?
Его глаза резко открываются, темные, с расширенными зрачками, и он вонзает зубы в сочный кусок бекона. Оставшуюся половину он протягивает мне, соблазнительно помахивая ею прямо перед моими губами. Я подаюсь вперед и откусываю кусочек.
— Ладно, — говорю я, — твоя взяла. Это было горячо.
— Ну тогда поговори со мной о бранче, — просит он, ухмыляясь и откусывая еще бекона.
Как по заказу, прямо за Слейтом в соседней кабинке усаживается очаровательная пожилая пара. Я широко раскрываю глаза и киваю в их сторону. Слейт оглядывается через плечо, поворачивается ко мне и пожимает плечами.
Я закатываю глаза.
Ладно, Китон, ты справишься. Если ты можешь грязно выражаться в тихой семейной закусочной, то сможешь грязно выражаться где угодно.
— Кстати об остреньком, этот буррито горячее, чем обычно… — Я замолкаю, помешивая пальцем бесплатную воду со льдом, которую подали к моему блюду.
Слейт следит взглядом за моим пальцем, забавляясь тем, к чему все это приведет.
— Ты же знаешь, я люблю погорячее, — говорю я, лениво очерчивая пальцем кромку стакана.
Слейт качает головой.
— Ты должна меня убедить, Кит.
Подавшись ближе, я медленно моргаю, хлопая ресницами, и мой голос становится тише.
— Я хочу попробовать твой смузи, Слейт.