Вдыхая тень зверя

— Это правильно, товарищ Котов, — одобрил Александр Максимович. — Обязательно задушим!.. Только борьба эта непростая, с гидрой-то… Поэтому нам опытные помощники нужны… И даже если они графья и сознательность имеют недостаточную, мы их сноровистость и образованность отрицать не должны. А наоборот даже, должны всячески приветствовать тяготение не определившейся пока интеллигенции к идеалам социалистической революции… Короче говоря, я гражданину Рудневу доверяю и многоопытность его исключительно ценю. Вот и ты, товарищ Котов, соответствующие выводы делай.

Семен Гаврилович пообещал сделать, но на консультанта продолжал поглядывать косо.

Трепалов тем временем вернулся к обсуждению деталей операции:

— Ваше предложение, Дмитрий Николаевич, видится мне дельным. Теперь объясните, как вы собираетесь от пули уйти.

— Уйти от нее мне не удастся, но можно защититься. Панцирей Галле

[131]

[Панцирь Галле — стоявший на вооружении полиции прототип современного бронежилета из плотно спрессованной тонкой стальной проволоки. Конструкция была разработана в 1907 г. полковником Владиславом Францевичем Галле.]

, как я понимаю, у вас не осталось? Значит, придется сооружать кирасу из подручных средств. Несколько слоев грубой кожи с металлическими нашивками вполне смогут задержать револьверную пулю, если стрелять не в упор. Судя по фото, фон Пресслер мужчина корпусный, вдвое шире меня. Значит, накладку под пиджак можно сделать достаточно объемной и плотной. Главное, чтобы двигаться не мешала…

— Дмитрий Николаевич, он в голову стреляет, — тихо, но настойчиво перебил Савушкин.

— Он стреляет в голову при малой дистанции и открытости жертвы, — Руднев говорил так спокойно, будто это не ему, а кому-то другому, абсолютно абстрактному предстояло стать на линию огня. — Здесь же невидимке придется стрелять с расстояния. Зная, что дипломата охраняют, совсем близко он подойти не решится. А кроме того, вокруг его мишени могут мельтешить посторонние объекты. В общем, выстрел в голову при такой диспозиции окажется недостаточно верным. Значит, скорее всего, он сделает несколько выстрелов в корпус. Для дополнительной безопасности я надену шляпу и надвину пониже, так чтобы в движении поля и тулья мешали уловить четкие очертания головы и лица. Задача сводится к защите спины, груди и живота. Сможете за несколько часов соорудить что-нибудь в достаточной степени надежное?

Скептически качнув головой, Трепалов скомандовал Котову браться за дело. Семен Гаврилович кинулся исполнять.

Когда инспектор Котов покинул кабинет, Алесандр Максимович задал вопрос, не дававший ему покоя с самого начала их совещания:

— Дмитрий Николаевич, даже если все пройдет по вашей задумке и мы сможем задержать невидимку. Дальше-то что? Он калач тертый, верховодов своих не выдаст, а то и отраву какую успеет проглотить или в камере на подштанниках повесится. Как мы тогда на главаря выйдем? И как венец найдем?

— Невидимку не нужно задерживать, за ним нужно следить, и он приведет нас к зачинщику заговора, — ответил Руднев.

— Ну а если он ловчее окажется? — упорствовал начальник УГРО. — Он же не шпанка какая, а матерый зверь. Его вон и ваши сыскные со всем своим департаментом полиции сколько годков ловили, да так и не поймали!

— После убийства дипломата главарь сам себя выдаст, — заверил Руднев с недоброй усмешкой. — Главное, внимательно наблюдать.

— Да за кем же?! — бывший моряк виртуозно ввернул крепкую идиому, приправленную флотским колоритом. — За кем наблюдать-то?! Вы ведь так толком ничего и не объяснили! А если, уж извините за прямоту, вас все-таки убьют? Вы все свои соображения на тот свет унесете, и концы в воду! Сами ни за понюшку табаку сгинете, и мы в дураках останемся!

— Не беспокойтесь, Александр Максимович, — бесстрастно отозвался Руднев, — в случае моей смерти доверенное лицо передаст вам составленный мною рапорт по делу. Поверьте, на его основании вы и без моей помощи с успехом завершите расследование. Впрочем, я уверен, что и без подсказки с того света вы все поймете и, надеюсь, сможете призвать преступника к ответу по всей строгости вашего сурового революционного закона.

Последние слова Руднев произнес с такой неукротимой яростью, что начальник УГРО далее допытываться не решился. Однако и отступать от своих сомнений упертый революционный матрос не хотел.

— Дмитрий Николаевич, может, все-таки не вам заместо немца выплясывать? — спросил он со всей вкрадчивостью, на которую только был способен. — Вы соображением своим для дела особую ценность имеете. Смелых, что под пулю не побоятся встать, найти немудрено, а вот человека вашего ума и знания мы другого не отыщем. Разрешите уж поберечь вас!

Руднев отрицательно покачал головой.

— Александр Максимович, если отвлеченно судить, вы, может, и правы, но все одно, на место фон Пресслера идти придется мне. Во-первых, если я ошибся и покушение состоится в другое время, фальшивый барон должен продолжить фарс и выглядеть при этом убедительно. Вы уж простите, но из ваших людей никто германского аристократа сыграть не сможет. Да и немецкого никто в достаточной степени не знает, а я говорю на нем, как на родном.

— Язык — это да… — был вынужден согласиться Трепалов и вдруг проявил неожиданный интерес: — А вы, Дмитрий Николаевич, сколько языков знаете?

— Французский и немецкий в совершенстве, — пожал плечами Руднев. — Английский — так себе. Еще немного знаю итальянский. Ну, и латынь с греческим, разумеется, в гимназии и университете учил.

Александр Максимович только присвистнул.

— Вот отстоим нашу пролетарскую республику, я тоже за языки возьмусь, — пообещал он и снова вернулся к делу. — Вы сказали: во-первых, а что во-вторых?

— Во-вторых, я знаю невидимку в лицо и, если повезет, успею увидеть его раньше, чем он начнет стрелять. В этом случае я смогу подать знак, и вам будет проще сесть ему на хвост.

Этот аргумент пролетарскому сыщику убедительным не показался.

— Невидимка знает, что вы его рожу видали, — возразил он, — поэтому наверняка внешность свою замаскирует. Бороду наклеит или очки нацепит.

— Ему это не поможет, — заверил Дмитрий Николаевич, — я узна́ю его под любым гримом. Есть у меня такая удивительная способность.

Савушкин скупым кивком подтвердил слова консультанта.