Вдыхая тень зверя

— Я никакой власти служить не хочу и никогда не служил.

— Знаю, что формально не служили, но расследования вместе с сыскной полицией вели, да и услугами для других ведомств не гнушались.

— Так расстреляйте меня за это, — безразлично пожал плечами Руднев.

Горбылев поморщился.

— Дмитрий Николаевич, мы это уже проходили! Не стоит снова начинать дискуссию о методах, которыми молодое Советское государство вынуждено защищать себя от врагов. Тем более что вас оно врагом не считает. Даже наоборот! Можно сказать, идет к вам на поклон, поскольку высоко ценит ваш талант и ваши заслуги.

— Спасибо за лестную оценку, но участвовать в деле я больше не стану.

— Почему же, черт возьми?! — Горбылев в сердцах стукнул кулаком по колену. — Что вам мешает?

Руднев снова пожал плечами.

— Не знаю, Александр Федорович… Правда, не знаю… Сломалось во мне что-то… Вам известно, что мой отец был исследователем Западно-Сибирских земель? В одной из его статей рассказывается о так называемых ылу́нах. Это что-то среднее между шаманом и охотником. Ылуны ходили на медведя без оружия и побеждали зверя тайным знанием и внутренней энергией, но рано или поздно сила оставляла их. Этому даже название особое было, на русский что-то вроде: «Вдохнуть тень зверя». Ылуны безошибочно чувствовали этот момент и более на зверя не выходили, а если не слушались своих чувств и, ведо́мые гордыней, все же шли, то гибли и обрекали свое племя на всевозможные беды.

Горбылев потер подбородок, пытаясь подобрать слова, но, так и не справившись с этой непосильной задачей, сказал, как думал:

— Вы боитесь?

Дмитрий Николаевич не оскорбился. Он помолчал, прислушиваясь к себе, и ответил:

— Не боюсь. Просто чувствую, что вдохнул тень зверя.

— Тень зверя, значит, — задумчиво пробормотал начальник особо секретного отдела. — Ладно, Дмитрий Николаевич, я понимаю… Правда понимаю и укорять не смею… Но к разговору нашему мы еще вернемся. А пока об одном вас прошу: поезжайте сейчас со мной. Совет у нас с Трепаловым назначен. Хочу и ваше мнение услышать.

— Александр Федорович, пока что мое мнение лишь привело к смертям Строкиной и Белецкого.

— Неправда! — решительно возразил чекист. — Вы, Дмитрий Николаевич, считай, все дело раскрутили! Мы же благодаря вам весь преступный замысел теперь понимаем, а значит, еще имеем реальный шанс предотвратить катастрофу и невидимку этого проклятущего поймать. Но без вашей головы не сдюжим, а то и людей почем зря положим.

Дмитрий Николаевич долго ничего не отвечал, рассеянно глядя сквозь собеседника, и наконец кивнул головой:

— Хорошо, я поеду…

Горбылев мерил свой кабинет беспокойным шагом и вколачивал каждую свою фразу рубящим взмахом руки. Несколько раз он хватался за папиросы, но всякий раз откладывал, видать, щадя Руднева, который после тряской поездки выглядел совсем больным и даже попросил стакан воды, чтобы проглотить пригоршню каких-то пилюль.

— Задачи у нас, товарищи, две, — словно с трибуны чеканил начальник особо секретного отдела. — Первая: обезопасить фон Пресслера. Вторая: найти венец и пусть с опозданием, но все-таки вернуть его немцам. Какие будут предложения?

— Я уже предлагал, — высказал свое мнение Трепалов, третий и последний участник совещания, — к немцу нужно охрану приставить, да такую, чтобы и комар на пушечный выстрел не подлетел. И лучше всего — уж вы, товарищ Горбылев, не обижайтесь — людей ваших всех заменить, скажем, на отряд матросов…

— Не надо никого менять, — морщась от нестерпимой головной боли, вмешался Руднев. — Если бы заговорщики могли внедрить своего человека в охрану, они не стали бы убийцу нанимать. Да и усиление охраны ничего не даст.

— Это почему? — разом спросили оба защитника революционного правопорядка.

— Во-первых, потому, что невидимка — профессионал высочайшего класса, способный обойти любую охрану, о чем убедительно свидетельствует его «послужной список». А во-вторых, и это сейчас главное, убийцей руководит человек, осведомленный о намеченных переговорах. Он сможет указать невидимке тот момент, когда дипломат окажется наиболее уязвим.

— Почему вы называете второй пункт главным? — уточнил Горбылев.

— Потому что повлиять на первый мы не можем.

— Хотите сказать, наш единственный шанс — вычислить главу заговорщиков? — резюмировал Александр Федорович, и тут же стал рассуждать: — В бумагах Герцога участники заговора, ясное дело, не по именам упомянуты, а по конспиративным псевдонимам, но все же их личности можно попытаться выяснить. Плюс перетрясти всех, кто знал о назначенных переговорах, это от силы человек двадцать. Плюс круг общения Герцога — еще десятка три…

— Стоп машина! — осадил чекиста начальник московских сыщиков. — Пока мы эдакую толпу соберем и проверим, фон-барона десять раз на тот свет отправить успеют.

— Согласен, — Дмитрий Николаевич потер виски, с трудом заставляя себя сосредоточиться. — Нужно с другого конца заходить…

— Вам, может, чаю? — озабоченно спросил Горбылев и, получив отказ, попросил Руднева продолжать.

— Нужно найти того, кто организовал похищение венца Барбароссы, — пояснил свою мысль Дмитрий Николаевич. — Его украли, чтобы спровоцировать приезд дипломата, значит, заказчик один.

— По-вашему, ребус с короной решить проще? — засомневался начальник особо секретного отдела.

— Тут у нас, по крайней мере, есть гипотеза, — ответил Руднев, — и есть профессор Верховский, который способен ее подтвердить или опровергнуть.

— Ни на что он пока не способен! — с досадой махнул рукой Горбылев. — Врачи говорят, очухается, только вот неясно когда…

— Тогда нужно Хранителей в оборот брать! — оживился Трепалов. — У них точно рыло в пуху! Наверняка свой интерес до германского кокошника имеют! Потрясем дружков профессорской дочки и ейного хахаля, Фогта-младшего. Публика эта ученая и мягкотелая — не эсеры, враз расколются!

— Потрясти, конечно, можно, — согласился Дмитрий Николаевич, — но я думаю, это тупиковый ход. Как-то Хранители в этом деле замарались, но с эсеровским заговором собиратели древностей не вяжутся.

— А кто вяжется? — задал вопрос Трепалов. — Балыба? Янсонс? Их дружок адвокат?