Страница 84 из 93
ГЛАВА 32 КАНАТОХОДЕЦ
ГЛАВА 32 КАНАТОХОДЕЦ
Артемий дожидается, когда чужая фигура скроется во тьме коридора. Он судорожно достаёт телефон и трясущимися руками фотографирует перевёрнутый стул, небольшой мазок крови на стеклянной поверхности стола — поднимаясь с пола, Тёма случайно ухватился за столешницу рукой, которой убирал капли крови с лица. И, конечно же, он фотографирует разбитую губу, которая успела моментально припухнуть. Он выплёвывает накопившуюся кровь в раковину, а после подходит к открытому окну, откуда дует прохладный ветер.
Тёма наблюдает, как там, внизу, горят фонари, выхватывая из темноты пустую детскую площадку. Он выискивает в домах напротив включённый свет в чьём-нибудь окне, но встречается только с полным молчанием домов. Ни души. Только ветер гоняет позёмку, да где-то вдалеке проезжает одинокая машина. Мир снаружи спит, отдыхает, готовится к новому дню, к новым впечатлениям. И только в этой квартире ночь наступает лишь формально. Она переступает невидимую грань, обгладывает всё старое, выплёвывает кости в знак подтверждения диагноза.
Губа ожидаемо саднит, напоминая о произошедшем. Тело потряхивает от резкого спада адреналина. Артемий был почти готов похвалить себя за такую смелость, но вот только внутри что-то неприятно скребётся. Совесть? Сострадание? Уж точно не они.
Он вновь достаёт телефон, чтобы заказать такси и поскорее вернуться на безопасную территорию. Но у судьбы другие планы. Артемий видит, как индикатор батареи показывает красные три процента, он спешит открыть приложение, выставить нужный адрес, но телефон отключается прямо у него в руках.
— Твою мать, — Тёма ругается, понимая, что оказывается в ловушке.
Как ни посмотри, а ведь это идеальный момент, чтобы выйти в окно. Какой здесь этаж? Пятый? Есть вероятность не убиться насмерть, а только покалечиться. Тёма закрывает глаза, впивается зубами в свежую ранку на губе. Надо было что-то срочно придумать. Он может бесконечно иронизировать и шутить у себя в голове, но оставаться дальше в квартире Севера — просто невозможно.
Артемий вздрагивает, когда слышит шаги хозяина дома. Север останавливается в проходе. По спине парня бегут мурашки, он физически ощущает на себе всю тяжесть чужого взгляда. Тёма продолжает смотреть в окно, делая вид, что просто ждёт такси.
Позади слышится звук включённой воды из крана. Артемий наблюдает за происходящим в отражении окна. Мужчина решает помыть посуду. Очень вовремя. Артемий прикидывает в голове — семьдесят на тридцать, — что Север просто проигнорирует его. Закончит с посудой, поставит бокалы на сушку и уйдёт дожидаться, когда Тёма покинет квартиру. На такой исход надеется Артемий, не готовый вступать в какую-либо полемику. Потому что в данный момент он не уверен, что у него получится играть дальше.
Север вытирает бокалы сухим полотенцем, возвращает их на верхнюю полку кухонного шкафа. Поднимает стул с пола и задвигает. Видимо, даже в таком разъярённом состоянии он не терпит беспорядок. Артемий замечает, как взгляд Кречетова останавливается на столе, как он хмурится, а после, шумно выдохнув, направляется к парню. И вот тут Тёма напрягается. Кажется, он не в том состоянии, чтобы даже проводить лёгкий анализ, отчего так позорно просчитывается в своих расчётах.
— Повернись, — звучит над ухом знакомый голос.
Артемий не поворачивается, продолжая эту немую игру в гляделки через чёрную гладь окна. Может, Северу надоест ждать, и он уйдёт? Эта мысль забавит самого Тёму, отчего губы непроизвольно дёргаются в какой-то истеричной улыбке. Он уже как-то раз надеялся, что его просто оставят в покое, что наказание со стороны Севера за содеянное не достигнет. А оно достигало всегда, безапелляционно и по всей наивысшей строгости.
Он медленно, показывая всю свою неохоту, всё же поворачивается, но взгляда не поднимает, смотря куда-то мимо. Север, не церемонясь, берёт его за подбородок, крутит, вертит головой Тёмы, словно тот тряпичная кукла, а после отстраняется. И что это было? Решил оценить нанесённый ущерб? Артемий смотрит в чужую спину, на ровную линию плеч, на то, как напряжены мышцы шеи.
Север достаёт из навесного шкафа прозрачный контейнер, на боку которого красуется большой красный крест. Открыв крышку, он ныряет рукой в контейнер, шуршит различными коробочками, блистерами и аэрозолями. Найдя необходимое, мужчина возвращается обратно к Артемию и, с какой-то чрезмерной бережностью, приподнимает подбородок. Тёма хочет отстраниться, вырваться из чужих рук, но он лишь цепенеет, перебарывает себя, находя силы продолжать эту пьесу, продолжать делать вид, что ему не страшно, что ему некомфортно, что лучше получить раскалённым оловом, чем чувствовать касания чужих пальцев на своей коже. Север прикладывает смоченный хлоргексидином ватный диск к ране на губе. Антисептик вступает в реакцию с кровью, едва слышно зашипев.
— Однако, не думал, что у тебя настолько тяжёлая рука, — не выдерживает гнетущей атмосферы Артемий.
— Рука у меня нормальная, — с привычной холодностью говорит Север. — Это у тебя лицо слишком мягкое. В следующий раз думай головой, прежде чем открывать рот. — Север отстраняется, складывая все препараты обратно в аптечку. — Ты не знал её, не смей говорить ничего плохого о ней. Ты понял?
Артемий зависает, он не понимает.
— Я думал, что ты её ненавидишь, — осторожно произносит Артемий.
— Может и так, — Север не отрицает. — Но это не значит, что кто-то может отзываться о ней в таком ключе. — его взгляд бегло скользит по лицу стажёра. — Через сколько приедет такси?
— Я не смог его заказать, — признаётся Артемий. — Телефон разрядился.
— Поэтому, ты решил сидеть тут? — он достаёт из морозилки форму для льда, выдавливает пару кубиков, оборачивает их в кухонное полотенце и протягивает Тёме. — Приложи, чтобы оттёка не было.
Артемий берёт протянутый импровизированный холод, прикладывает к всё ещё ноющей губе и щеке.
— Спасибо, — тихо проговаривает парень. — О чём ты хотел со мной поговорить? Ну, когда попросил отменить такси?
— О том, что тебе нужно, — он тяжело вздыхает, переводя тяжёлый взгляд на Артемия. — Чего ты так яростно добиваешься? Любви, признания, доверия, дружбы… — он делает паузу, медленно обводя пальцем край стопки, — Или, может быть, мести?
Кровь в жилах Артемия стынет. Он едва успевает скрыть дрожь в пальцах. Неужели догадался?