Страница 82 из 93
— Я думал, Вы уже поняли, что я слишком упёртый и амбициозный, — Артемий не врёт, убирая ладонь от стопки. — Я не считаю Ваши методы строгими. Вы требовательный, но ведь именно этого и ждёшь от лучшего сотрудника в компании? — а тут Артемий откровенно льстит, пускает пыль в глаза, сменяя фокус, чтобы Север смог поверить: — Считаю, что у нас с Вами много общего. Почему Вы меня не уволили?
— Считаю, что у нас много общего, — Север ухмыляется, возвращая ответ Артемию. — Почему ты расстался со своей барышней?
И вот теперь Тёма тянется к стопке, осушая ту до дна. Артемий чувствует, как коньяк обжигает горло, оставляя горькое послевкусие. Ставя пустую стопку на стол, он не спешит её отпускать, цепляясь пальцами за холодное стекло.
— Неужели всё так плохо? — праздно спрашивает мужчина, мазнув взглядом по часам, которые показывали уже третий час ночи.
— Можно и так сказать, — уклончиво отвечает Тёма, показывая оппоненту один из своих самых печальных взглядов. — Вы развелись, потому что жена узнала какую-то тайну о Вас и не смогла с этим мириться?
Вопрос вылетает из уст Артемия прежде, чем он успевает оценить, насколько опасно это лезвие. Север замирает, а в кухне становится настолько тихо, что слышно, как гудит холодильник. Он медленно переводит взгляд на Артемия, а после на стопку в своих руках. На его лице лишь желваки напрягаются, когда он одним движением осушает свою порцию.
— Какую запись из того потока сознания ты прочитал? — пустая стопка опускается слишком резко. Север берёт бутылку, откручивает крышку и наполняет рюмки до краёв. — Если начнёшь изворачиваться, говорить, что ничего не читал — игра закончится.
Внутри Артемия всё леденеет, скручивается в тугой узел, заставляя съёжится от накатившего беспокойства. Всё это время Север был в курсе, но предпочёл молчать.
— Ну же, — голос Севера звучит как вкрадчивый шёпот в пустой комнате. — Ты так старался казаться удобным, так прилежно втирал мне про амбиции и что-то общее. Что же общего ты нашёл?
Артемий медленно поднимает руку, его пальцы касаются края стопки, но он не пьёт. Он видит, как Север слегка наклоняет голову, ожидая. Север ждёт, насколько глубоко Артемий готов увязнуть в этой лжи, чтобы в нужный момент сломать его одним движением.
Север поднимается, стул жалобно скрипнул по напольной плитке. Мужчина подходит к окну, приоткрывает форточку. Январская вьюга тут же врывается на кухню, кружит занавески, норовит разметать бумажные салфетки, но Артемий вовремя их ловит, ставя сверху бутылку коньяка.
В руках Севера чиркает пламя зажигалки, а в зубах он зажимает тёмную сигарету. Артемий даже не замечает, когда и откуда он успевает её достать. Маленький всполох пламени освещает его лицо. Он затягивается, выдыхая дым в открытую форточку.
От проникшего холодного порыва ветра Тёма начинает мелко дрожать, а Северу словно всё равно. Может, он и вправду не чувствует холода или просто настолько хорошо закалён? Хоть наставник и старается выдыхать сигаретный дым в открытое окно, сизая дымка всё равно ползёт к потолку, заполняя кухню приторным шоколадным ароматом.
— Вообще-то, это два вопроса, — Артемий начинает с иронии, — Но я отвечу на оба. Я не искал тайны, я просто хотел понять, — он говорит медленно, выверяя каждое слово, чувствуя, как пульс бешено колотится в висках. — Мне просто казалось, что иногда я вижу в тебе себя, — парень специально перескакивает на «ты», чтобы усилить эффект единства. — Вижу такого же сломленного и непонятого человека, который не вписывается в рамки нормальности.
Артемий сглатывает, украдкой смотря на Севера, который внимательно слушает. По лицу того сложно было понять — верит он в то, что ему пытается донести Тёма или нет.
— Я почти всё пролистал, но не вчитывался детально, — Артемий вновь мешает правду с ложью. — Запомнил только строчки, как там было? «Кто же даст мне ответ, мой встречный прохожий?» Смею предположить, что вопрос относится ко мне. Так ведь?
Парень цепенеет в ожидании реакции Кречетова. Он мог сейчас выгнать Артемия за дверь, накричать, нагрубить или сделать что похуже, но вместо этого Север улыбается одним уголком губ.
— Зачту это за твой вопрос. Нет, не про тебя. Этот стих написан очень давно, — он отвечает так легко, словно Тёма не признался ему только что в том, что читал личные записи, которые Север так сильно оберегал. — Не знаю, что ты там себе надумал, но, наверное, стоило это прояснить ещё давно, — он меняется в лице, на котором появляется неприкрытая брезгливость. — Меня не интересуюттакие связи.
— Сделаю вид, что поверил, — глаза Артемия вспыхивают азартным огнём, он хватается за предложенную верёвочку и начинает тянуть. — Любой другой бы уже забыл о человеке, с которым разошёлся, но ты всё ещё цепляешься, не можешь отпустить. Потому что она знает то, чего не знают другие, правда? И она не смогла остаться, она предала.
Север тушит сигарету, выкидывая в окно, прямо на улицу. А после разворачивается к Артемию. Взгляд у него привычно холодный и суровый, но Тёма почему-то инстинктивно понимает, что только что намеренно потряс красной тряпкой перед быком.
Север сокращает расстояние между ним и парнем. Шаг за шагом. Вдох за вдохом. Пока не подходит впритык, пока не нависает хищной птицей, готовящейся к удару.
— Ну, что остановился? Продолжай закапывать себя, — его лицо так близко, что Артемий чувствует чужое дыхание на себе, но отстраниться не может, просто некуда.
Тёма вжимается в спинку стула, цепляется пальцами в край сиденья. Сердце колотится где-то в горле, но он не отводит взгляда, смотря прямо Северу в глаза, зрачки которых расширены от накатившей ярости.
— И продолжу, — тихо говорит Тёма, не выдержав взгляда и опустив его на чужой перекатывающийся кадык. — Я же тебе кого-то напоминаю. Кого-то, кто заставляет чувствовать ко мне весь этот ураганэмоций .
Север замирает, кажется, даже прекращает дышать. Артемий видит, как дрогнул мускул на его лице, как пальцы руки, опустившейся на стол, белеют от перенапряжения.
— На что ты намекаешь, Вересов? — голос Севера слишком спокоен.