Страница 74 из 93
— И надеюсь, что я не ошибся в том, кому можно доверять, — негромко произносит Север.
— Ребята, что вы там застряли? — голос Серого из гостиной звучит как гром среди ясного неба, разрушая то вязкое напряжение, что сковало кухню. — Скоро начнётся, а у меня всё ещё нет пива. Север, где твоё гостеприимство?
Север резко выпрямляется, и остаточная мягкость, которая успела проскользнуть в его взгляде за секунду сменяется привычной собранностью. Он бросает на Артемия последний, почти нечитаемый взгляд — словно ставит на нем невидимую метку — и, не говоря ни слова, направляется в гостиную.
Артемий выдыхает, только когда шаги наставника стихают. Он подхватывает бокалы и идёт следом. Может, Север решил пригласить Артемия, чтобы парень побыл швейцаром? А что, это вполне вероятно.
В гостиной уже вовсю гремит телевизор. Серый, удобно развалившись на диване, похлопывает по свободному месту рядом с собой.
— Кстати, Тёма, а ты хоть раз задавался вопросом, почему этот тип, — он указывает рукой, в которой уже покоится бокал с пенным, — никогда не ест и не пьёт горячее?
— Да я как-то и не замечал даже, — привирает Артемий.
— Тогда развею тебе офисную легенду, — он отпивает, мельком лишь посмотрев на Севера, который продолжает молчать. А раз молчит, значит, разрешает говорить. — Все строят из этого какую-то загадку, а на самом деле, он просто не любит, когда очки запотевают от пара. Вот и вся тайна.
Серый начинает хохотать, перетягивая всё внимание на себя. Артемий невольно переводит взгляд на Севера. Тот сидит, не меняясь в лице, смотрит в телевизор, опустошая бокал почти наполовину.
— Это стратегический просчёт, — сухо бросает Север, но в его голосе проскальзывает едва уловимая нотка досады, вызванная этой «разоблачительной» историей.
Артемий чувствует, как внутри него растекается странное, почти тёплое чувство, словно он действительно сидит в кругу друзей.
— Стратегический просчёт, — передразнивает его Серый, до слёз смеясь. — Скажи честно, ты просто боишься выглядеть как слепой крот!
— Не знал, что у Вас такое плохое зрение, — вступает Артемий, чтобы не казаться третьим лишним.
— В студенческие годы он делал операцию, — рассказывает Сергей, — Но с годами зрение всё равно упало. Сейчас он выглядит, как радар для девушек, любящих парней в очках. Но вот я помню его с такими толстыми линзами, — Серый показывает в воздухе ширину воображаемых стёкол. — Север выглядел, как ботан. Ладно, им он и являлся.
— О, ты ему лучше расскажи про годы, когда я не носил очки, — на удивление Артемия Север не пресекает беседу о нём, — И как все твои девчонки бегали ко мне.
— По больному, — Серый качает головой.
— Так вы получается давно знакомы? — уточняет Артемий.
— Да, очень давно, — с ностальгической улыбкой отвечает Север.
Футбольный матч наконец начинается. Серый, удобно устроившись на диване, следит за экраном с такой страстью, будто сам бегает на поле. Север сидит в своём кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, его пальцы слегка барабанят по подлокотнику в такт движениям игроков. Артемий наблюдает за этой игрой внутри игры, за тем, как Север, который всегда держит всё под контролем, позволяет себе маленькую свободу.
Он почти не понимает, что происходит на экране. Где офсайд, где пенальти, почему игроки бегают туда-сюда — всё это остаётся загадкой. Но в этом есть своё очарование. Он слушает, как Сергей эмоционально выдыхает, когда мяч проходит мимо ворот, как Север иногда издаёт короткий, одобрительный звук, когда его команда идёт в атаку. Артемий не вникает в правила, он просто позволяет себе быть здесь, быть частью этого вечера.
Пиццу приносят, и Артемий машинально тянется за куском, чувствуя, как тепло разливается по телу. За первым бокалом следует второй, потом третий. Лёд в бокалах тает, и пиво становится чуть теплее, но это уже не имеет значения. Язык становится свободнее, плечи расслабляются, и он замечает, что даже Север перестаёт хмуриться, а его движения становятся более плавными.
Серый время от времени хлопает его по плечу, улыбаясь каким-то своим мыслям, а Артемий ловит себя на том, что улыбается в ответ. Север смотрит в экран, но иногда, очень редко, его взгляд скользит в сторону дивана — и Артемий чувствует этот взгляд на себе. Не угрожающий, не оценивающий. Просто взгляд человека, который привык контролировать всё, что происходит вокруг.
Матч прерывается на рекламную паузу. Серый тут же поднимается с тихим «Я курить», и в гостиной становится ощутимо тише. Он скрывается за тяжёлой шторой, отделяющей комнату от балкона; слышно, как щёлкает замок балконной двери и как в тишину вечера врывается приглушённый шум города.
Север медленно поднимается вслед за ним. Он замирает на секунду, глядя на Артемия сверху вниз — в гостиной стало просторно, лишние звуки ушли, и воздух будто загустел.
— Ты куришь? — вопрос звучит неожиданно буднично в этой тишине.
Артемий, который всё это время чувствовал себя частью общего потока, вдруг снова оказывается под прицелом.
— Нет, — коротко и честно отвечает он.
Север на мгновение зависает, глядя куда-то в сторону балкона, затем переводит взгляд на свой пустой стакан, вертя его в пальцах.
— Неправильный ответ, — наконец роняет мужчина, не глядя на него, — Пошли.
Север делает шаг к балкону, проходя мимо Артемия. От него веет перегаром, а в памяти всплывают слова-предупреждения Сергея о том, что пьяный Кречетов — злой Кречетов. Артемий испытывать судьбу не хочет, так что следует следом.
Балкон оказывается неожиданно просторным. В отличие от гостиной, здесь царит прохлада и запах ночного города, смешанный с тяжёлым табаком от сигареты Серого, который стоит у самого края. Его фигура на фоне уличного света кажется какой-то далёкой и нереальной. Север проходит вперёд, останавливаясь чуть поодаль и просто смотрит вдаль.
Свет из гостиной падает на ряд подрамников, прислонённых к кирпичной кладке вдоль стены. И Артемий вылавливает в полутьме пейзажи, портреты, острые фасады зданий. Дальше, в глубине балкона, виднеется ещё одна дверь — стеклянная, в пол, ведущая прямиком в спальню. Она приоткрыта, и оттуда тянет другим ароматом: чем-то сладким и терпким одновременно.
— Север, отдай телефон, — спокойно говорит Сергей, стряхивая пепел.
Север, который до этого момента казался собранным в струну, на секунду замирает. Он продолжает смотреть куда-то вниз, на вереницу заснеженных машин внизу. И при этом опасно перевешиваться через край.