Страница 65 из 93
В юношеские годы у него появились свои собственные доктрины, которых он придерживался по сей день. Так, например, любовь для него — форма потребления. Он признавал, что не умеет любить, как все остальные. Не умел по-настоящему кому-то принадлежать. Или мог, но не хотел, боясь эмоциональной близости, как огня.
А потом в его жизни появилась Марина. Она была, как летний бриз, как хвойная роща, вечно зелёная, вечно трепещущая. Как история с хеппи-ендом, как ожидание чуда. К ней всегда хотелось возвращаться, хотелось её радовать и баловать. У неё было такое хрупкое, птичье сердце. И почему-то именно ей Север решил довериться.
Как оказалось, у Севера тоже было не менее хрупкое сердце.
Два года прошло, а он всё ещё помнит. Возможно, он продолжает слепо надеяться восстановить с ней общение. Потому что без Марины, как без крыши над головой. Возможно, он просто хочет продолжить потреблять её ресурсы. Но выученный Севером паттерн сделал всё возможное, чтобы их пути больше никогда не пересекались.
После обеда Север отправляется на самый край города, в арт-студию, спрятанную среди одинаковых многоэтажек. Его знакомые открыли её пару месяцев назад, но уже успели сделать традицией каждое воскресенье собирать здесь компанию для творчества.
На прошлой неделе они лепили из глины. Северу, к собственному удивлению, процесс приходится по душе: есть что-то медитативное в ощущении податливого материала, который обретает форму под пальцами и превращается во что-то твёрдое, завершённое в огне печи. Сегодня в расписании значится академический рисунок, и он, не имея особых ожиданий, всё же решает приехать.
Каждая встреча начинается с разговоров. Все улыбаются друг другу, делятся новостями, знакомятся с новенькими, пьют листовой чай. Север тоже участвует в разговорах, опуская большую часть деталей из своей жизни, ограничиваясь только поверхностными фактами, которые толком ничего и не говорят о нём.
Когда чай допит, а диалоги иссякают сами собой, все дружно проходят в главный зал, где их уже ждёт натурщик. Север скептично осматривает полуголого мужчину и только теперь понимает смысл шепотков девиц о том, что можно было никого не приглашать, когда в их компании есть Север.
Просторное помещение, наполненное естественным светом, погружается в тишину, прерываемую только шуршанием карандашей по холсту. Яркий софит направлен на подиум, где совсем юный юноша, прикрытый лёгкой белой тканью, выбирает позу для позирования. И пока новички смущённо отрывают взгляд от мольберта на модель, бывалые, к каким себя относит Север, уже вовсю принимаются за процесс. Он вытягивает руку с карандашом перед собой, прикрывая один глаз, и измеряет пропорции чужого тела, а после переносит на холст.
В конце занятия наступает момент общего смотра: участники выставляют свои работы в один ряд. Север, как обычно, оказывается в центре внимания — его рисунок ожидаемо собирает больше всего восторженных взглядов и искренних похвал. Перед уходом он с обворожительной улыбкой говорит участникам арт собраний, что в следующий раз они могут звать его на роль натурщика. Север уходит под женский визг.
По пути домой, Север мельком вспоминает о работе и о больном стажёре. Он быстро печатает сообщение, просто из делового интереса.
«Тебя ждать в понедельник?»
Ответ приходит быстро, Север видит многобуквенное сообщение, но единственное, что его волнует, так это то, что Артемий в понедельник выйдет на работу. Во всё остальное, что расписал Вересов, мужчина даже не вникает, оставляя сообщение непрочитанным.