Страница 30 из 34
Тем временем занятия закончились. Меня отправили в мои покои, чтобы облачиться в наряды и предстать на дворцовом приёме во всей красе.
Пришли горничные, подготовили мне одежду, помогли облачиться в роскошную длинную далматику (широкое туникообразное платье с расширяющимися рукавами) из тяжёлого шелка и золотой парчи, поверх которой набросили богато расшитый драгоценными камнями плащ-мантию.
Наряд дополнили сложный головной убор и дорогие византийские украшения. Диадема: парадный венец из золота, инкрустированный сапфирами, изумрудами и рубинами. Пендулия: свисающие по сторонам лица жемчужные нити на височных подвесках.
Надели нагрудные и плечевые украшения. Лорос: длинный и тяжёлый золототканый шарф, сплошь покрытый драгоценными камнями и жемчугом, что символизировал страсти Христовы, обернули вокруг торса и закрепили поверх шелкового платья.
На руки одели ожерелья-манисты: массивные золотые колларные ожерелья и гривны с кабошонами и образками святых. На запястья и пальцы одели браслеты и перстни: широкие золотые наручи и кольца с резными драгоценными камнями и древними камеями.
Горничные и придворные дамы, что помогали меня одевать на приём, охали и ахали, восхищаясь моей красотой и великолепием убранства моего наряда.
А меня ничего не радовало.
Посмотрела на себя в зеркало, и будто в гробу себя увидела.
Вот так меня туда и положат, красивую и когда-то цветущую, аки горлицу. И никому-то из женихов, что захотят попросить моей руки, я не достанусь.
В сопровождении охраны и наставника я выдвинулась во дворец, что к моменту праздника был богато украшен золотыми занавесями с изображениями экзотических животных и птиц. На троне восседал сам Василевс, облаченный в золотые парчовые одежды, всеми силами стремясь подчеркнуть благочестие и легитимность своей власти после совершенного заговора.
Император, завидев меня, высокомерно улыбнулся. Что-то мерзкое, похотливое было в его улыбке. Он встал и жестом пригласил меня занять маленький трон, что стоял рядом с его величественным возвышением.
Я впала в ступор, а в рядах придворных зашептались, пронёсся гул, ахи-охи, прокатились сплетни.
Но он, казалось, ничего не замечал. Ему было наплевать, что место, куда он мне предложил присесть, предназначалось только лишь для царицы-супруги. Но ведь я не была его супругой, не правда ли?
Тогда что он имел в виду?
Господи. Дай мне силы пережить сегодняшний вечер.
Я приняла приглашение императора, ибо у меня не было выбора. Сидела и наблюдала, как иностранные послы проходили многоступенчатый ритуал с поклонениями, передачей даров и аудиенцией в тронном зале под механические чудеса вроде поющих золотых птиц и ревущих львов.
Придворные и слуги ахнули, когда император имел наглость взять меня за руку, да так и сидел весь приём, улыбаясь и ласково поглаживая мои пальчики, не отводя от меня восхищенного взгляда.
С ужасом я ожидала окончания церемонии. Не знала чего мне ждать. Ведь помочь мне, спасти меня было некому.
А после церемонии я с ужасом обнаружила, что меня привели в покои императора.
Как я ни возмущалась, как ни взывала о помощи, охрана меня не слышала. Практически силком меня приволокли в комнату, где когда-то Иоанн Цимисхий совокуплялся с моей матерью.
Я в ловушке.
Стояла посреди комнаты, тряслась от страха и ждала своей участи.
Скрипнула дверь. И он вошёл.
Гадкий, похотливый, пожирая меня жадным взглядом, в мыслях он меня уже раздел и уложил в постель.
Но я не собиралась так просто сдаваться. Если уж умирать, прощаться с жизнью, то не просто так.
- Горлица моя, как же я ждал этого часа. Мечтал, что ты придёшь ко мне, а я буду любить тебя, целовать в сахарные уста, ласкать твои грудки, ножки, животик, сладкое лоно. Наконец-то ты станешь моей.
Я горько ухмыльнулась. Терять мне, собственно, нечего, кроме своей потерянной жизни, так что...я решилась высказать ему все, что я о нем думаю:
- Да уж. Никакими богатствами не замажешь то, что ты - убийца и предатель, как бы ни наряжался и не осыпал себя золотом и драгоценностями. Люди все знают и обо всем помнят. А особенно, с помощью чего ты забрался на трон, и что для этого предпринял.
Да, я заметила, как от злобы заострилось его лицо, превратившись в уродливое и беспощадное.
Он подошёл, схватил меня и бросил на кровать.
Вот и все.
Оказывается, такой он, конец девичьей жизни?
Вот она какая, Анна Византийская.
И еще
Красотка, не правда ли?