Страница 29 из 34
глава 14
Византия. 978 год нашей эры.
Анна Византийская.
Я так и знала, что настанет день, когда новый император, кровавый властитель, что занял трон, уничтожив моего отчима Никифора II Фоку, добьётся своего.
Собственноручно убиенный был его родным дядей.
Спрашивается, с чего вдруг новый кровавый император Иоанн Цимисхий станет со мной валандаться, если даже своего родственника не пожалел и перерезал ему глотку, точно поросёнку на заклании?
А я ему вообще никто. Обуза, которую надобно кормить, одевать, учить, да ещё и обеспечить мне удачное замужество.
С чего вдруг он откажется от мечты исполнить своё животное желание и лишить меня невинности, если я не являюсь ему кровной родственницей, то бишь, он не будет виновен в инцесте?
К тому же, он теперь точно уверен, что у меня теперь нет защиты в лице матери, отчима или иных родственников, коим дороги моё здоровье и благополучие, кто не допустил бы несправедливости по отношению ко мне?
С чего вдруг ему должно быть не наплевать на меня в общем и целом? На мою жизнь, честь, судьбу?
Я так и знала, что все последующие дни моей горемычной жизни я буду страшиться, дрожать, опасаться каждой тени, каждого подозрительного звука. Теперь любая ночь для меня стала пыткой, когда я не могла спать и прислушивалась к малейшему шороху, а сон мой был похож на полузабытье. Утром я очухивалась в состоянии морока, совершенно разбитая и вовсе не отдохнувшая, измученная бессонницей и тревожными мыслями. Ничего удивительного, что через некоторое время я стала похожа на сомнамбулу, у которой все валилось из рук.
Да, я знаю, что находилась под неусыпным контролем охранников. Целыми сутками они дежурили у дверей моей комнаты, сопровождая меня везде, куда бы я ни направлялась. Ну и что с того?
Перед моими глазами теперь всегда стояла картина той страшной кровавой ночи, когда люди в чёрных одеждах вышли из комнаты моей матери и перерезали, точно свиней, охранников у дверей императора - моего отчима. Тогда что им помешает убить и моих охранников, если очень уж сильно захотят?
Ни-че-го!
Так что я готова была к своей незавидной участи. Если новому императору наплевать на мою честь, если снасильничает он меня, то и жить мне тогда незачем.
Не желаю прозябать грязной, обесчещенной девицей. Лучше в омут с головой. Поднимусь на утёс, да и спрыгну в пучину морскую, только меня и видели.
Очнулась я ото сна, когда солнечные лучики пробивались сквозь золочёные шторы, отображаясь на стенах и мебели причудливыми искрящимися узорами.
Ох, наверное, пора вставать.
И точно. В дверь постучали, и вошла горничная. Подала горшок, кувшин чистой воды, чтобы умыться, а затем помогла одеться.
Немедленно пришёл наставник со своими заунывными речами. Снова начал перечислять, что я, будучи царевной, должна исполнить за сегодняшний день:
- Царевна. Объявляю Вам расписание на сегодня.
Домашняя молитва в личной молельне.
Завтрак лёгкой пищей. Сегодня у нас хлеб, фрукты и вино с водой.
Днем чтение священных текстов и учёба: греческая грамматика, риторика, музыка. После учёбы рукоделие: сегодня вышивание золотом и ткачество в окружении служанок и придворных дам. После - полуденный отдых и трапеза.
Вечером Вы должны будете участвовать в торжественном приёме по случаю прибытия послов из Европы. После чего вас ждёт вечерняя молитва и отход ко сну.
Я напряглась, затрепало так, что зуб на зуб не попадал:
- Зачем этот приём? Мне надо обязательно там присутствовать?
- Император потребовал, чтобы вы присутствовали.
- Может, ему сообщить, что мне нездоровиться?
- Госпожа, ну что плохого будет в том, что Вы выйдете в свет? Это перво- наперво необходимо Вам. Вы у нас наследница на выданье. Возможно, приехали послы с предложением руки и сердца. Вам, как девице, следует радоваться такому событию. Ведь жених - очень важный атрибут в жизни дочери царственных особ.
- Скажи мне, а первый министр Василий Лекапен во дворце?
- Нет. Сегодня он по приказу императора отправился в провинцию Македония, а затем направится в Пелопоннес. Это в Европе и на Балканах. Его не будет очень долгое время.
А вот сейчас меня точно затрепало от страха.
- Как? Зачем он уехал? И кого он оставил вместо себя?
- Да что Вы так переполошились? Все люди находятся на своих местах. Исполняют свои обязанности.
- А Вам лично он оставил распоряжения?
- Конечно. Заниматься Вашим образованием и воспитанием.
Боже мой! Вот и конец мой пришёл. Император специально отправил самого надёжного моего защитника, да ещё и приём во дворце устроил, и меня туда пригласил.
Боже, что же мне делать? Сегодня я буду совершенно беззащитна перед коварством и бесчестностью императора!
Что ж...
Самочувствие моё с каждым часом все ухудшалось. Автоматически я выполняла все, что было запланировано на сегодняшний день: читала книги, молитвы, слушала лекции, шила и ткала.
Принимала пищу, не чувствуя вкуса. Кусок в горло не лез, как вспоминала о том, что мне предстоит вечером.
Ну почему же Лекапен меня не предупредил, что уедет? Не оставил никаких распоряжений, не посоветовал и не научил, как же мне без него выжить во дворце и не поддаться насильнику и убийце в его бесчестных грешных помыслах.
Меня снова затрепало крупно, аж зубы застучали. К счастью, одна из дам заметила моё болезненное состояние и распорядилась отправить меня к лекарю.
Эскулап меня обследовал и не нашёл ничего, что указывало бы на какую-либо болезненную слабость, что меня обуревали. Сделал вывод, что это возрастное, и ничего страшного со мной не произошло.
Боже мой! Все мои жалобы лекарь категорически отверг. Странно, в другое время меня отправили бы в мою комнату и приписали постельный режим до прекращения болезненной слабости и трясучки. Но сегодня происходили странные вещи. Почему-то никто не хотел принимать в расчёт моё самочувствие.
Странно, очень странно. Пожалуй, меня это точно наводило на определённые неутешительные мысли.
Сегодня что-то произойдёт, что-то случится. Что-то страшное.
Мое сердце забухало где-то в пятках, трусливо опасаясь вернуться на место, туда, где живёт душа. Моя грешная беззащитная душа.
Что ж, вероятно, наступил день, когда я попрощаюсь с белым светом и уйду в беспросветную адову тьму.
Тогда уж скорее бы. Не хочу ждать.