Страница 84 из 144
Глава 50
Не задав ни одного вопроса, тётя Нина уложила девушку в кровать, принесла ей бульон и дала обезболивающие. Лера знала, что мать Максима добрая женщина, но не подозревала, что до такой степени. В её взгляде не было ни капли осуждения, она видела в Лере прежде всего ребёнка, о котором надо позаботиться, а не девушку, которая спала с её сыном. Присев у изголовья кровати, женщина ласково сказала:
– Ужасно неловко, правда?
– Правда, – улыбнулась Лера. – Спасибо Вам большое за помощь.
Нина отмахнулась, мол, ничего не стоит.
– Вы, наверное, думаете, что я потаскушка, – пряча глаза, тихо спросила девушка.
– Что? – удивлённо спросила женщина, как будто не расслышав. – Бог с тобой, Лера, что за слова такие?
– Ну, – Лера отважилась поднять глаза, – ситуация такая…
– Да уж, – вздыхая, согласилась мать Максима, – ситуация, конечно, не из простых, но что тут поделаешь? Это жизнь. Вы молодые, красивые, у вас гормоны, кровь играет. Ты девчонка совсем, эт моему оболтусу надо было головой думать.
– Он думал, – слегка улыбнулась Лера, – он от меня как мог открещивался.
Тётя Нина снова вздохнула, понимающе улыбнулась.
– Любишь его?
Лера снова опустила глаза, помолчав, призналась:
– Да, тёть Нин. Очень люблю.
– Хорошо, – тихо протянула женщина. – Я к тому, что он-то крепко влюбился, я давно заметила. По нему видно, он другой стал, нежнее, слабее, как будто бы. Не такой колючий.
– Он у Вас очень хороший. Спасибо Вам, что такого сына воспитали.
Мать Максима недобро ухмыльнулась.
– Погоди пока мне "спасибо" говорить. Сдаётся, не так хорошо ты его знаешь.
Женщина вышла из комнаты, вернулась с кружкой.
– Как думаете, он с мамой сумеет договориться? – спросила Лера, принимая из рук женщины сладкий тёплый чай.
Та в ответ лишь пожала плечами.
– Приедет, видно будет.
Нина промолчала, глядя в стену.
– Если честно, мне это всё тоже не особо нравится. Ты девчонка хорошая, но молоденькая совсем. Тебе ещё гулять и гулять. Не в того ты влюбилась, не такого тебе надо.
– Какого такого? – спросила Лера.
Нина повернула к ней голову, пристально посмотрела в глаза.
– Я сына своего знаю, Лер. Знаю, кто он такой из себя.
– Я тоже его знаю, – девушка выдержала взгляд. – Да, меньше, чем Вы, но знаю. Он очень хочет плохим быть, казаться плохим, это как оправдание такое, вызов миру. С плохого что взять? Но разве плохой бы не бросил меня, получив желаемое? Плохой бы приехал ко мне в больницу? Поехал бы сейчас с мамой моей разговаривать? Привёз бы меня к Вам?
Мать Максима слегка улыбнулась.
– Он застрял в прошлом, в лечебницах, в дружках этих своих. Он сам себя в этой узде держит. Да, в нём плохого много, но и хорошего не меньше. Я вижу хорошее. Он умный, сильный, он столько всего умеет, он мужик, он ласковый, нежный, да, Господи, Боже, он офигенный! – Лера всплеснула руками, срываясь на слёзы. – Почему вы все его у меня отнимаете?
Нина ласково погладила её по голове.
– Никто никого не отнимает. Я тут только посоветовать могу, решать сами будете. Отдохни пока, я на ужин что-нибудь соображу.
***
Сделав глубокий выдох, Макс позвонил в знакомую дверь. Светлая точка глазка на секунду потемнела. Ничего не произошло. Он позвонил ещё раз, настойчивее. Дверь не открывали. Он прислонился к двери и громко прокричал:
– Я же вижу, что Вы дома! Я просто поговорить хочу, пожалуйста!
Никакой реакции не последовало.
– Хорошо! – так же громко сказал Макс. – Я всё равно не уйду, пока не откроете.
Он сел на пол возле двери, опираясь спиной о стену. Очень хотелось курить, но Макс понимал, что запах табака не прибавит ему очков.
– Пошёл отсюда! Сейчас полицию вызову! – послышался глухо звучащий из-за закрытой двери голос Валентины Андреевны.
– Вызывайте! – спокойно ответил Максим.
Прошло около получаса. Из лифта вышла соседка, удивлённо посмотрела на сидящего на полу мужчину. Они виделись не впервые.
– Здрасьте, – дежурно улыбнулся Макс.
– Что, никого дома нет?
Он отрицательно покачал головой.
– Может, позвонить?
– Скоро придут, Вы не переживайте, всё нормально.
Спустя ещё четверть часа, в двери Лериной квартиры, наконец-то, провернулся замок.
– Заходи, хватит перед людьми меня позорить, – прошипела Валентина Андреевна.
Максим спешно встал. Он не отважился пройти дальше прихожей, да и, судя по всему, дальше его никто и не приглашал. Он вдруг подумал, что впервые оказался в этой квартире. За прошедший год Лера не однократно приглашала его зайти, но он всегда отказывался. Это была не её территория, а территория её матери. Макс понимал, что будет чувствовать себя здесь весьма странно. Ирония была в том, что именно мать и заставила его зайти внутрь.
– Спасибо, – сказал парень, стараясь смотреть женщине в глаза.
– У тебя она? – враждебным тоном спросила Валентина Андреевна.
Макс молча кивнул. Женщина глубоко вздохнула, села на пуфик.
– И чё припёрся? Добро мне вернуть?
– Я хочу, чтобы мы всё обсудили, как взрослые люди.
Лерина мать презрительно усмехнулась. Очевидно, к взрослым людям она относила здесь только себя.
– Знаете, – начал Максим, – я, если честно, не знаю, чтобы я на Вашем месте делал. Если бы дочка единственная с обдолбышем связалась. Вы же меня таким помните? Думаете, за столько лет ничего не изменилось?
– Да нет, изменилось, – сухо ответила женщина. – Расскажи мне, как ты за голову взялся, отучился, работу хорошую нашёл и дурочек наивных не трахаешь.
Макс дёрнул желваками. Обсуждать с матерью интимные дела её дочери было крайне неприятно. В том числе потому, что он был в эти дела по уши замешан.
– Вам по порядку?
Женщина безучастно пожала плечами.
– Наркотики почти шесть лет не употребляю, не пью, курю, правда, но при Лерке – нет. ПТУ закончил, работаю автослесарем, не ахти что, но на хлеб с маслом хватает. С Леркой как-то всё закрутилось, случайно. Я не хотел, честно, но влюбился, и она влюбилась. Просто не повезло.
Валентина Андреевна внимательно смотрела на собеседника. Её уставшее заплаканное лицо выражало презрение.
– Что касается постели, – Макс опустил глаза, говорить было тяжело, – то я Вашу дочь люблю и несу полную ответственность за свои действия. За её здоровье и безопасность. Поверьте, у меня не было цели её в койку затащить, мне с ней и без этого хорошо.