Страница 54 из 69
— Это уже не обсуждается. Я выпускница Харитоновки. Ресторатор со стажем. А ты… Господи-боже, кто ты? Искандер Цареградцев… Элитный повар из… шашлычки! Без слёз и не взглянешь. Круто обслуживал байкеров и уличных гонщиков своими божественными бургерами и хот-догами. Какая нелепость…
— Хорошо. Я тебя услышал. — я поднялся из-за стола, и несмотря на протестующую Леру и Леночку, уверенно направился к нашей хвостатой вербовщице.
— И что ты мне сделаешь, жлобяра? — уперев руки в боки, спросила бывшая «кулинарная тян».
— Как и сказал — выкину тебя отсюда. — без лишних разговоров, я поднял Валерию на руки. Сперва она даже замерла от моей наглости, ибо не могла поверить в происходящее. Но затем начала активно сопротивляться.
— Отпусти меня!!! ЧЁРТОВ ПРИДУРОК!!! Я всё Симонову расскажу!!! Он выкинет тебя отсюда!!! Жалкая дворняжка!!! — Валерия вырвалась из моих рук и перелезла ко мне на плечи, отчего моё лицо оказалось аккурат под её юбкой.
— Не думал, что моё лицо похоже на стул или посадочную площадку. Уф-ф-ф-фь… Прозрачные трусики… Храбро. Хе-хе-хе… А волосы-то — крашеные.
— ЧТО ТЫ ТАМ ВЯКНУЛ⁈
— Хе-хе-хе… И правда «Пшеничкина».
— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — смущённо заверещала Валерия, и совершенно невообразимым способом смогла выкрутиться и соскочить с меня: — Да как ты смеешь⁈ Варвар! Извращенец!!! ПЕРВЕРТ!!!
— Ты сама полезла ко мне на плечи. А теперь, давай! Вали отсюда! Мы празднуем отличное выступление Зиночки.
— Я сейчас вам так попраздную! Что вы у меня…
— Госпожа Пшеничкина. — на пороге общежития показалась Амелия. Одного её взгляда хватило, чтобы наглая вербовщица вновь превратилась в анимешную школьницу.
— О-о-о… Госпожа Симонова! Приветики! Я так счастлива вас видеть! — с этими словами Валерия бросилась к Амелии и крепко стиснула её в объятиях.
— Что вы здесь делаете?
— Да так… Гуляла… Решила навестить хвалёное общежитие «Полярная сова». Тем более, Зиночка моя новая фаворитка! Хотела предложить ей… практику в Париже.
— Ох… Госпожа Пшеничкина… Вы опять столбили студентов? — Амелия нахмурилась.
— Ну… Как бы…
— Сколько раз мой отец просил вас этого не делать? Ведёте себя очень отвратительно! Поди-ка… ещё и нагрубили всем?
— Я не грубила… Я просто… Ну…
— Понятно. — Госпожа Симонова схватила Пшеничкину за плечо и потащила обратно на кухню, словно нашкодившего школьника: — Друзья! Дико извиняюсь за это недоразумение… Она у нас всегда такая. Очень высокомерная и грубая. Но при этом… она очень хорошая, добрая и умная. Настоящий гений кулинарии! В общем… Простите её. На самом деле, она не хотела никого обижать.
— Пускай сама извинится. — произнёс я, возвращаясь за стол.
— П… П… Простите… — виновато опустив взгляд, ответила Валерия.
— Другой разговор. — удовлетворённо кивнул я.
— Ой, да чего мы тут все сидим, как не родные? — Петрович поднялся и жестом указал на стулья: — Госпожа Симонова! Госпожа Пшеничкина! Мы приглашаем вас разделить с нами полдник.
— Ну… — Валерия начала боязливо оглядываться по сторонам, словно выискивая спасение.
— Мы согласны. — дёрнув анимешную школьницу за руку, холодно произнесла Амелия.
Да уж… Некоторые «гении кулинарии» были очень своеобразными. И я бы даже сказал — забавными. Но с другой стороны — кто знает, какими мы окажемся через пять лет?
* * *
— А как иначе? — возмутилась знатно захмелевшая Пшеничкина после очередного стакана Наташиного «морсика» и приобняла меня: — Кухня в ресторане — это строгость, граничащая с агрессией. Если шеф швырнул в тебя кастрюлю или обозвал последними словами — это не значит, что он тебя не любит. Скажу больше, скорее всего, он к концу дня об этом даже не вспомнит.
— Если в меня швырнут кастрюлю или обзовут последним словом — я просто уволюсь из заведения. — пожав плечами, ответил я.
— Ну, представь… У каждого повара есть амбиции. Карьерный рост и жизненная цель. Если ты такой же карьерист, как я… А ты — такой же карьерист, как я, то ты в любом случае отдашь свою душу во имя развития. Твоего дальнейшего профессионального продвижения! И давай подключим логику — где ты получишь необходимый опыт и рекомендации, которые будут иметь огромный репутационный вес? В рыгаловке «Три дубка» или в ресторане с Мишленовской звездой? Давай! Скажи мне это.
— Я работал в дорогих ресторанах. Там были адекватные шефы.
— «Дорогой» — не равно «с Мишленовской звездой». Пойми, чтобы заработать звезду… Нужно быть особенным! Нужно иметь на кухне не просто команду… Нужен ИДЕАЛЬНЫЙ механизм. Чтобы всё работало, как швейцарские часы. А такое можно сделать только жестокой дрессировкой. И НИКАК ИНАЧЕ!
— Вынуждена поспорить. — Амелия придвинулась ближе, крайне подозрительным взглядом посматривая на руку Пшеничкиной, которая уже опустилась опасно близко к моей пятой точке: — Команда обязательно проходит притирку. Без этого никуда. Но жестокое поведение шефа — очень часто приводит к саботажу.
— Да я им глазёнки вырву, если посмеют восстать против меня! Хотят развития? Хотят получить мои БЕСЦЕННЫЕ знания? Значит будут терпеть мой характер! К тому же, я не злая… И даже не жестокая… Я же всё это делаю от ОГРОМНОЙ любви к моим щенка… Кхм… Моим ребятам. Я добра для них желаю! Я хочу, чтобы они хоть чего-то добились на поприще высокой кухни. И они это знают. И они меня любят.
— И терпят из последних сил. — добавила Госпожа Симонова.
— Никто и ничего не терпит! Меня любят! Бедолаги там сегодня поди скучают без своей королевы… Тоскуют. А я тут сижу с вами и пью… Этот восхитительный нектар! А пчёлки плачут там… Эх…
— У вас есть допуск к камерам на кухне? — поинтересовалась Амелия.
— Ну, конечно, есть… Что за вопросы? — нахмурилась Пшеничкина и положила голову мне на плечо.
— А вы посмотрите, как они без вас скучают и тоскуют. — Госпожа Симонова холодно улыбнулась: — Просто из интереса.
— Ла-а-а-а-адно! Но это только для того, чтобы доказать вам, моя прекрасная Госпожа Симонова, что мои рабочие пчёлки любят меня и только меня! И сейчас в самом дурном расположении духа! — Пшеничкина вытащила коннектор из кармана своего школьного пиджака, и немного поколдовав на мониторе, показала нам: — Вот! Видите? Тоскуют. Плачут! И работают-работают-работают.
Мы с Амелией попытались не расхохотаться в голос.