Страница 53 из 69
— Ох, Дерек, ты такая лапочка! — с облегчением выдохнула Звонарёва-старшая: — Я уж вся изпереживалась, ей богу! Зиночка… Ты была такой крутой! Вот честно… Я не ожидала. Пока Виола стеснялась и краснела — ты была уверенной и прямой, как сталь! Умница! Я тобой горжусь. Папа тобой гордится. И… мама… она тоже тобой очень гордится. Я в этом уверена!
— Спасибо… — Зиночка обняла старшую сестру: — Но это было очень тяжело. Виола… Монстр!
— Уверена, что она сейчас говорит про тебя тоже самое. — улыбнулась Изольда и чмокнула младшую сестру в макушку: — Дерек, тебе уже пришло уведомление о следующем бое?
— Ага. Против меня выступает Марк. А тема — лосятина.
— Ого… Выходит, Виола схлестнётся с Милой. Не знаю, на сколько это актуально, но Секретарочка отомстит за тебя, моя дорогая!
— За меня не надо мстить. Виоле и без того постоянно прилетает за её клан… А тут — я сама виновата, что поставила всё на вкус, а не время.
— Кстати, насчёт вкуса… — я с надеждой посмотрел на миниатюрную бухгалтершу: — Я очень хочу отведать карри, который ты подала судьям.
— У меня оставалось три штуки в резерве… Но я уверена, что их уже захомячил Эдик. Так что, как придём — я приготовлю для тебя новый. Ингредиенты ещё остались.
— Замечательно!
Дождавшись остальных ребят, мы направились к выходу из храма, где нас поджидала очень интересная картина.
Огромное количество студентов, которые наблюдали за дуэлью с трибун, выстроились так, что образовали небольшой коридор.
— Зина! Выстоять против Новиковой — дорогого стоит. Ты молодец! — громко произнесла Клара — наша девушка-дрель, и все тут же зааплодировали.
Это было настолько неожиданно и приятно, что Зиночка едва снова не расплакалась.
— Спасибо, ребята… — всхлипнув, улыбнулась она.
Многие подходили и пожимали нашей маленькой героине руку, говоря слова поддержки. Я видел студентов Харитоновки в разных ипостасях. Иногда они вели себя, как лицемерные уроды. Иногда, как дикие варвары. Иногда, маскимально высокомерно, как и подобает истинным аристократам. Но сегодня студенты Харитоновки открылись для меня с совершенно новой стороны. Сегодня я увидел настоящих ЛЮДЕЙ. Не как вид, а как само философское понятие слова «человечность». И, чёрт возьми… Это было здорово!
Когда мы вернулись, Петрович встречал нас накрытым столом с чаем и «увеселительными напитками».
— Ай да, Зина! Ай да, красотка! — дед погладил Зиночку по голове: — Очень красиво было. Знаешь… А ведь Симонов, как правило — нем, подобно рыбе! А тут — ишь чё? Разговорился. А Дядя Марат… Давненько я его таким счастливым не видел. В общем, ты очень большая молодец. А теперь — садитесь есть! Я считаю, что Зиночка заслужила. Девяносто девять баллов… Хоть у одного нашего бестолоча такое было?
— Вообще-то… — Колян деловито поднял указательный палец: — Мы с Дереком тоже преодолели рубеж в девяносто баллов в судействе по классическому регламенту.
— Угу… Видел я, как там вместе с вами отдувались помощники. Но тем не менее — девяносто девять баллов! Зиночка — это не просто хорошо. Это ВЕЛИКОЛЕПНО!
— Я бы даже сказала, возмутительно прекрасно. — к нам зашла Валерия Пшеничкина, и надменно махнув одним из зеленых хвостов, оглядела всех нас глазами мясника на рынке: — «Полярная сова»… Некогда пристань ВЕЛИКИХ кулинарных бойцов, что в итоге превратилось в сборище «уценок». Мило… Очень мило. И Петрович на своём месте.
— Госпожа Пшеничкина… Если вы пришли портить нам настроение, то я попрошу вас удалиться. — Петрович тут же встал на нашу защиту.
— Удалиться? Ты? Меня⁈ — злорадно усмехнулась Валерия. От милой анимешной девочки не осталось и следа. И… это было предсказуемо. Да не сможет мягкий человек довести рестораны до Мишленовских звёзд. Там очень сильный характер нужен.
— Я. Вас. — уверенно кивнул дед, вооружившись тарелкой с пирожками: — Это с капустой. Мои фирменные.
— С добавлением свежемолотого перца? — строго уточнила Пшеничкина.
— Истинно так.
— Негодяй… — Валерия натурально поплыла… Её личико покраснело, а взгляд стал пьяным: — Хочу их! Немедленно!
— Если поясните, зачем пришли — я дам вам пирожок.
— Вербовка! Кольцова мне все уши прожужжала про новый состав «Полярной совы». Хочу застолбить. Во-первых… Зинаида! Ты — моя фаворитка! Я в тебя влюблена! Тебя я забираю первой. Как только закончишь обучение — поедешь со мной в Париж.
— Никуда она не поедет. — из-за стола медленно поднялась Изольда: — Моя сестра сама вольна выбирать дорогу!
— А ты ещё кто? — нахмурилась Валерия.
— Её старшая сестра.
— Оп-оп-оп… Знаменитая Изольда? Девочка, которая делает самые ароматные пирожные в Харитоновке и затмевает третьекурсниц своей красотой? Хмф… Насчёт аромата — охотно верю. А вот насчёт красоты… Как-то сомнительно. Видала здесь и красивее.
— Ах ты… — прорычала Изольда, но Леночка тут же схватила её за локоть и усадила на место.
— Продолжим. Хвостатую я в любом случае заберу. И её старшую сестру-выскочку тоже. Ненавижу белый сахар! Вернее… очень даже люблю, но мне много нельзя… Я из тех людей, кто толстеет даже если просто понюхает шоколадку. Это моё истинное проклятие! Потом… Так! Смирнов, да? Неказистая дворняжка высшего ранга… Хох! Простите за оксюморон. Ходят слухи, что ты не смог взгреть Новикову в первом отборочном туре из-за глупости?
— А этот цвет волос… Он настоящий или нет? — поинтересовался я.
— Что сказал⁈
— Не называйте моего друга дворняжкой. — холодно произнёс я: — А ещё… Да с какого перепугу вы себе позволяете? Кто заходит в общежитие и начинает так беспардонно себя вести? Вы рабовладелец, что ли?
— О! Искандер Цареградцев. — Пшеничкина алчно облизнулась, словно лиса, завидевшая кролика среди кустов: — Наша новая… знаменитость. Ведущий шоу, где жалкие калеки пытаются приготовить нечто, отдалённо напоминающее корм для свиней. А также ученик сбитого лётчика, который некогда был настоящей звездой и богом кулинарного Олимпа. Знаю-знаю.
— Ты же понимаешь, что я физически сильнее тебя? — с усмешкой ответил я: — Думаешь, мне хоть что-нибудь помешает поднять и вышвырнуть тебя за порог?
— А когда это мы перешли на «ты»? Не припомню, чтобы я разрешала так к себе обращаться. И тем не менее, я знаю, как тебя угомонить и сделать максимально послушным мальчиком. Тоже будешь работать у меня в Париже!
— Не буду.