Страница 17 из 69
Мы с Жанной лишь переглянулись. В её глазах читалось: «Я же говорила, что аристократы странные…»
— Всё. Теперь мы готовы. — Маро с Анстоном вышли из тайной комнаты и… выглядели максимально странно.
Аркадий, зачем-то нарядился в дорогущий пепельный костюм-тройку. На ногах красовались коричневые Броги. А из нагрудного кармашка пиджака торжественно выглядывала бутоньерка из кустовой розы.
А дворецкий напялил явно свой лучший смокинг, который аж умудрялся блестеть в приглушенном свете кухни-кабинета исследователей английской кухни.
— Ребята… А что с вами? — осторожно поинтересовался я.
— Как что⁈ Мы же джентльмены. А джентльмены должны всегда выглядеть хорошо при леди. — с лёгкой ноткой возмущения, ответил Маро.
Хотелось мне сделать замечание, что почему-то при Амелии такого ажиотажа не было… Но я решил оставить этот вопрос на потом. К тому же, сейчас самое главное — это довести блюдо-чемпион до совершенства.
— Хорошо. — я подошёл к разделочной доске и выложил упаковку сулугуни: — Господин Маро… мне очень не хочется вновь забирать ваше драгоценное время. Поэтому, ни в коем случае не настаиваю. Вы можете идти спать.
— Увы, кодекс истинного джентльмена мне не позволяет оставить вас здесь. Посему я приложу все усилия, чтобы помочь вам. — глаза Аркадия, как-то странно заблестели.
— Ладно. В таком случае — приступим.
Глава 4
— Так! Давайте по порядку. — Маро элегантно скинул пиджак дворецкому и закатал рукава: — Хачапури по-аджарски — это не просто блюдо…
— О, нет! Господин Маро! А можно… без предыстории и косплея на Профессора Коновалова? — взмолился я: — Не то, чтобы я собирался сегодня спать… Но всё же хотелось бы полностью погрузиться в блюдо.
— Вы противоречите сами себе, Господин Цареградцев. — «Ролекс» Аркадия блеснул в полумраке кухни-кабинета: — Чтобы полностью погрузиться в блюдо — нужно…
— Знать его историю. Да-да… Представьте себе — я тоже хожу на пары. Но фишка в том, что я готовил хачапури по-аджарски в лучшей шашлычной столицы! И знаю толк.
— Нет, не знаете. В противном случае, вы бы не пришли ко мне. — Маро улыбнулся и обратился к Жанне: — Что же до вас, Госпожа Красотка… Надеюсь, вы любите истории?
— Мяр-р-обожаю! — Жанна тут же навострила ушки, из-за чего едва не сбила свою шапочку для волос.
— Вот! Хоть кто-то в этой комнате знает толк в хороших историях. — удовлетворённо кивнул наш эстет.
— Жанна… Ты не понимаешь! Этот манёвр будет стоить нам семь лет! — начал сопротивляться я, но было слишком поздно. Маро завёл свою шарманку…
— Аджария — это узкая полоса земли между Кавказскими горами и Чёрным морем, где растёт самый сладкий виноград, а мужчины сотни лет уходили в море за рыбой. Именно там родилось блюдо, которое сегодня узнают по одному силуэту — открытая лодочка теста с сырным озером и желтком-солнцем посередине.
— Боже…
— Про его происхождение существует красивая народная версия, которую в Батуми расскажет вам любой таксист: форма хачапури — это лодка рыбака, сыр — вспененная морская вода, а яичный желток — солнце, садящееся за море. Представляете, женщина провожала мужа в море и пекла ему хлеб в форме его же лодки, чтобы он вернулся. Историки к этой легенде относятся сдержанно… Всё же документальных подтверждений нет, и, скорее всего, объяснение придумали позже, когда блюдо уже стало символом региона. Но легенда живёт, потому что слишком точно описывает то, что человек чувствует, когда перед ним ставят это блюдо.
Маро вытащил всё необходимое для теста и протянул мне глубокую миску.
— Благодарю. — кивнул я и принялся замешивать тесто. Много! Чтобы хватило на несколько «лодочек».
— Более прозаичная версия, куда убедительнее. — продолжил Аркадий. Мне показалось, что он старается явно ради Жанны. Может быть… у него давно не было девушки? Хотя, нет. Проблема не в этом. Я ещё раз посмотрел на свою напарницу. Белый топик и джинсовые шортики. Плюс необычный цвет волос. Ну… Насчёт ушек и хвоста у меня сомнения. Всё же, Маро родился в этом мире. А значит подобное для него не в новинку: — Хачапури, как таковой — древнее общегрузинское блюдо, и в каждом регионе он свой. Имеретинский — закрытый круглый. Мегрельский — с сыром и сверху, и внутри. Рачинский — с фасолью. Гурийский — полумесяцем с яйцом. Аджарский вариант — самый молодой из знаменитых. Открытым его делали по простой причине: так тесто с большим количеством начинки пропекается быстрее и надёжнее, а горячий сыр остаётся жидким и тянущимся. Как в итальянской пицце. Яйцо, судя по всему, стали разбивать в него уже после Первой Волшебной Войны. Где-то в тридцатых годах двадцатого века, когда Батуми превратился в курорт, и местным нужно было блюдо зрелищное, сытное и запоминающееся для приезжих.
— Интересно. — задумчиво кивнула Жанна. Ох… Этой кошке лишь бы уши развесить. Все четыре штуки! Вот ей богу.
— Сыр традиционно берут двух видов: солёный сулугуни и молодой имеретинский. Первый даёт тягучесть, второй мягкость и сладость. Подают обжигающе горячим, и есть его положено руками! Отламываешь «борт» лодки, размешиваешь желток с маслом и сыром, а затем макаешь.
— Мне уже хочется есть…
— В этом жесте, пожалуй, вся суть. Блюдо, которое нельзя съесть аккуратно. Никаких вилок и ножей! Только руками. Только горячим. Только пачкаясь! И обязательно, с кем-то близким рядом.
— Звучит восхитительно!
— Господин Маро… Вы бы лучше не про историю, а про возможные фишки данного блюда рассказали. — недовольно вздохнул я, продолжая наминать тесто.
— Рассказать про все возможные фишки я не могу. Это будет слишком прямая подсказка! Всё же, мы на территории учебного заведения. И вы, Господин Цареградцев, подаёте надежды, как очень талантливый повар. Но кое-что я вам, всё-таки… Расскажу.
— Я весь внимание.
— Ваши вопросы, касательно модернизации хачапури — возникают из-за одного нюанса. Вы относитесь к сыру, как к одному ингредиенту! — произнёс Аркадий, поднимая указательный палец: — А сыр в хачапури — это не ингредиент. Это самый настоящий оркестр!
— Оркестр. — повторил я.
— Именно. — Аркадий повернулся к дворецкому: — Анстон, будь любезен. Достань наши ингредиенты.
— Разумеется, сэр.
Дворецкий поставил на стол плетёную корзину, которую до этого держал так незаметно, что я её и не разглядел. Из корзины он извлёк несколько свёртков и разложил их с точностью хирурга.