Страница 55 из 69
— Поехали дальше! Седьмой шаг — специи. — я разломил над кастрюлей два лавровых листа, кинул горсть чёрного перца горошком и щедро крутанул мельницу: — Лаврушку снова на двадцать минут. Потом вытащить! Перец — не жалеть. Солянка любит остроту. Кто хочет — кусочек острого перца. Кто очень хочет — ложку огуречного «хренового» рассола.
— Холопешку можно? — спросила милая девушка-волколак.
— Добавьте! Хуже точно не будет. А теперь — восьмой шаг. Он последний и самый трудный. — я выключил огонь и накрыл кастрюлю крышкой: — Дать нашей солянке настояться. Минимум — двадцать минут. Лучше час. А по-хорошему — сутки.
— Сутки⁈ — возмутилась Герта.
— Сутки. Солянка на второй день — это другое блюдо. Лучшее блюдо! Пять источников умами должны перезнакомиться. Жир должен впитать дым. Кислота должна округлиться. Сейчас у нас в кастрюле небольшая стычка футбольных фанатов. А завтра будет великолепная светская беседа!
— Неужели всё? — удивлённо спросила Солт.
— Конечно же, нет. Теперь поговорим о том, что никогда не кладут в кастрюлю. Записывайте отдельным блоком и обведите рамкой!
Солт послушно обвела.
— Лимон, мои прекрасные леди, ТОЛЬКО В ТАРЕЛКУ перед подачей. Кружок… Тонкий! Без косточек. В каждую порцию отдельно. Если сварить лимон в кастрюле, кожура даст горечь уже через десять минут, а вся его свежесть улетит с паром. Лимон — это последний удар! Он должен быть свежим и злым. Сметана! Ложка в центр. В кастрюле она свернётся в кислой среде и даст хлопья. Зелень! Укроп и петрушка. Нам надо много! И как следует порубить. Варёная зелень — это сено!
— А порвать руками можно? — спросила загорелая эльфийка с первого ряда.
— Можно! И самое главное — маслину сверху. Это для красоты. — добавил я: — Потому что мы всё-таки не звери.
Девчата тут же заулыбались.
Через двадцать минут я снял крышку. И истинный аромат солянки заполонил аудиторию.
Мы с Солт быстро разлили всё, что было в кастрюле по небольшим дегустационным пиалам. Кружок лимона. Ложка сметаны. Горсть зелени. Маслина. Всё, как доктор прописал.
Девчонки были в полном восторге!
Тайра съела ложку и очень тихо произнесла:
— Это… неправильно вкусно.
— Именно! — кивнул я: — По идее… Вся эта дичь не должна работать. Копчёное и кислое, солёное и жирное, лимон и сметана… По всем правилам гармонии — это катастрофа. Но оно работает. Знаете почему?
Все мои ученицы замерли, глядя на меня, как на великого волшебника.
— Потому что гармония — это не когда все согласны. Гармония — это когда все спорят, но никто не уходит из-за стола!
— Вкусовой скандал… — удивлённо произнесла Солт.
— Но какой восхитительный… — очарованно выдохнула загорелая эльфийка: — Он греет душу несмотря на то, что все вкусы ругаются друг с другом. Я чувствую себя… Клеопатрой, во имя которой сражаются целые легионы! Это страшно, но… безумно тешит мою девичью суть!
— Солянка… Восхваляет девичью суть конфликтом. Выходит, что скандал — это тоже форма любви. — заключила Солт и записала свои умозаключения в блокнот.
— Что ж, мои прекрасные леди, я предлагаю прерваться на автограф-сессию, чтобы потом преступить к вашей практике! Будете готовить оба… — и вот тут я осознал, что допустил главную ошибку, ибо несколько десятков пар взбудораженных глаз тут же засверкали в мою сторону: — … супа. Девчат, а вы чего? Девчат?.. Леди… Не все сразу, ладно? Не все сразу… Девчат! ДЕВЧАТА!!! НЕТ!!!
Популярность — слишком тяжелое бремя. В такие моменты я на все сто процентов осознавал: как же хорошо, что у меня есть быстрая магическая регенерация…
Глава 14
— Выглядишь… помятым. — Амелия сидела на подоконнике своей комнаты и пила какао.
— Да неужели? — недовольно фыркнул я, сняв с себя китель: — Эти ваши… ученицы слишком много себе позволяют! Некоторые из них — особо крупные и сильные, почему-то искренне верят, что я такой же.
— Боже! — Госпожа Симонова тут же спрыгнула на пол, и подбежав ко мне, начала внимательно разглядывать на момент ушибов и повреждений: — Где болит? Я поговорю с Раневским, чтобы он провёл с ними беседу…
— Я уже провёл. Да и к тому же — не стоит. Всё равно мы с ними больше не увидимся. Волгин оказался слишком ревнив.
— В смысле, «ревнив»?
— Он заявился через десять минут после начала практического урока.
— Что⁈ — Амелия выглядела шокированной.
— Я сам… несколько удивился. Все только и говорят, какой Волгин величественный! Весь такой добрый и хороший. А он мало того, что истеричка с синдромом «Властелина Вселенной», так ещё и откровенный свистопляс.
— Я ничего не понимаю… Что он сделал?
— Как ты и просила — я показывал девочкам два вида супа на говяжьем бульоне. Подготовил целую практическую программу! Но тут пришёл этот великовозрастный ребёнок. Предложил мне «шутливую дуэль». Говорит, мол, всегда мечтал попробовать борщ простолюдинов.
— Я не могу в это поверить… — ужаснулась Амелия: — Ты же не шутишь?
— Раневский всё видел. Он спалил нас.
— Это… максимально странно и неестественно. Какая муха его укусила⁈
— Ты послушай дальше! Пока мы готовили, Волгин с меня глаз не спускал. А ещё давил на своих учениц, чтобы они проголосовали за его борщ. Благо, что пришёл Раневский и расставил все точки над «и». В общем, я так и не понял, в чём был смысл этого перфоманса… Но ощущение, что Волгин за одно с теми, кто готовит переворот.
— Это исключено.
— Да? С чего бы?
— Во-первых, это серьёзное обвинение. У тебя есть доказательства?
— Пока нет. Но будут.
— Во-вторых — да не может Волгин пойти против моего отца! Он обожал его, ещё когда учился в гимназии. Понимаешь? Они… будем так говорить — схожи в некоторых взглядах.
— Людям свойственно меняться.
— Это точно не про Волгина.
— Ну, конечно! Вот, к примеру, ты могла себе представить дружбу с простолюдином из шашлычки?
— Эм-м… — Амелия задумалась.
— Я не аристократ, в отличии от тебя. Обычная «дворняжка», как здесь любят выражаться. Но тем не менее — мы отлично ладим! Хотя ещё два месяца назад ты о таком и думать не могла.
— Согласна, но… Это, скорее — исключение из правил.