Очень приятно, Царь! Компот

Тяжела жизнь Короля Тьмы. Особенно, когда в душе ты самый обычный кулинар, который интригам, скандалам и прочим страстям предпочитает просто готовить вкусняшки. Но если звёзды зажигают - значит, это кому-нибудь нужно. Поэтому судьба решила дать мне второй шанс. Без лишних предисловий: я умер...

Очень приятно, Царь! Компот

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Очень приятно, Царь! Компот

Глава 1

— И следующим к нам выходит чемпион первого отборочного тура… Новая звезда кулинарной академии имени Харитонова… Искандер… ЦАРЕГРАДЦЕВ!!!

Толпа вновь не пожалела оваций. Виола подняла кулак, желая мне удачи. А Мила показала большой палец.

Поставив пять тарелок на тележку, я медленно направился в сторону судейского стола. Зал затих. На меня с любопытством смотрело пять пар глаз… Пять человек, которые сейчас решат — не зря ли были все мои старания в кабинете Маро.

— Шотландское яйцо под соусом из тёмного эля. — уверенно произнес я: — Прошу.

Энтони, который успел подойти к судейскому столу, с любопытством заглядывал через моё плечо. Летающие камеры снова роем собрались вокруг меня.

А я стоял, вытянувшись в струну, и смотрел на то, как Аля берёт нож.

Она разрезала яйцо не сразу. Сначала обошла его взглядом. Так обычно смотрят на новый автомобиль или лошадь. Медленно, внимательно, оценивающе.

Панировка у меня получилась смуглой, цвета лесного ореха, с той едва заметной шероховатостью, которую даёт только правильно молотая сухарная крошка. Я помнил, как вчера вечером стоял над сковородой и слушал масло. Именно слушал.

Оно должно было петь ровно, без злого клёкота. Сто семьдесят градусов. Не выше. Стоило перегреть — и корочка схватилась бы раньше, чем прогреется фарш, а внутри осталась бы предательская сырая полоска. Стоило недодержать — и панировка напиталась бы жиром, отяжелела, а затем обвисла.

На самом деле, дворецкий слукавил… Видимо, не хотел подставлять меня перед Маро. Но прежде, чем я добрался до тех «восьми поражений», мне удалось пересушить или наоборот не дожарить ещё три яйца. И это было горько… Но стоит отдать должное. Изучение новой кухни не даёт «зазвездиться». Когда ты весь такой крутой, сводишь с ума экстр и обходишь по шашлыку топового выпускника Харитоновки, а затем одной левой нагибаешь второгодок и даже мощного номернутого из Совета — стоит иногда сойти вниз на землю. Просто напомнить самому себе — не выеживайся! Ты ещё не то, что не дошёл до своего пика, так даже не начал к нему приближаться. Не останавливайся на одном успехе. Приумножай его, продолжая свой путь вперёд. Таково моё поварское кредо.

И английская кухня чётко дала понять, что мне ещё очень рано ложиться на шезлонг, закинув ногу на ногу.

Нож Али плавно вошёл в панировку.

Раздался тот самый звук — тихий, сухой хруст, будто наступаешь на первый тонкий лед у края лужи. Она развела половинки, и все летающие камеры со студентами, что сидели на первых рядах, чуть подались вперёд.

Белок был упругий и чистый. А желток — глубокого янтарного цвета. Тягучий… ещё не жидкий, но и не схватившийся. Он медленно пополз по срезу фарша и лёг маленьким солнечным озерцом на тарелку.

Шесть минут и двадцать секунд. Мы с Маро вымеряли эту цифру почти весь остаток ночи. Шесть ровно — желток слишком жидкий и сразу растекается. Семь — уже воск. Шесть двадцать, потом ледяная вода, потом чистка под тонкой струёй, чтобы не выломать белку бок. Я чистил их десятками, обжигая пальцы, ругаясь шёпотом, чтобы не смутить аристократических представителей сообщества исследователей английской кухни.

Аля отправила кусочек в рот. Прожевала и закрыла глаза.

— Фарш… — произнесла она наконец, и голос её был ровным, профессиональным. Однако я уловил в нём тёплую ноту, которую девушка-сова обычно прятала: — Кто научил тебя добавлять горчичный порошок прямо в свинину, а не в панировку?

— Никто. — честно ответил я: — Я пробовал так и так. С порошком в фарше горчица не жжёт, а греет изнутри. Она поднимается медленно.

— Она поднимается медленно. — повторила Аля, будто пробуя мою фразу на вкус вместе с яйцом: — Именно. И этот эль… — она обмакнула вторую половинку в тёмную, почти чёрную лужицу соуса, блестящую, словно отполированное дерево: — Ты долго его уваривал.

— Сорок минут. С луком-шалотом, ложкой тёмного сахара и каплей винного уксуса в самом конце. А эти разрывные шарики горчицы… Просто находка.

На самом деле соус был моей гордостью и моим проклятием.

Несмотря на то, что мы с Маро сразу пришли к нормальной консистенции и вкусу… У нас обоих в голове засела очень навязчивая мысль, что была типичной для любого уважающего себя повара: «А можно ли сделать данный соус ещё вкуснее?»

Тёмный эль горчит по своей натуре. И если его долго выпаривать, то привкус становился слишком злым. Он буквально отдавал жжёной хмелевой кожурой. Тогда мы попробовали убрать мёд и гасить эту горечь карамелью из шалота. Я томил лук почти до варенья. То есть, до того медового состояния, когда он перестаёт быть луком и превращается в нечто сладкое. А уксус в конце, буквально одна чайная ложка — вспарывал всю эту сладость тонким светлым лезвием, чтобы соус не был приторным. Чтобы он звенел.

Однако, как бы мы не старались — а шалота нам не хватало. В итоге, в дело всё равно вступал мёд.

— Ох… — Галина с наслаждением попробовала моё блюдо: — Дерек…

Зал замер.

— Мой отец варил такой соус к дичи. Тёмный, густой… Я тридцать лет не могла вспомнить, чего в нём не хватало, когда пыталась повторить. — она посмотрела на меня, а в глазах промелькнула искорка ностальгии: — Уксуса. Всего одной чайной ложки уксуса. Как ты догадался?

— Честно говоря, я создавал этот соус с нуля. Постепенно. Шаг за шагом. В первый раз у меня получилось хорошо. Но потом я решил, что простого «хорошо» мне недостаточно. Я продолжил экспериментировать и потратил большую часть ночи, чтобы добиться идеала.

— Потрясающе! А главное… Навевает очень тёплые воспоминания. Ваше поколение Харитоновки определенно особенное!

— Приятно слышать. Спасибо.