Страница 14 из 69
— Ты столкнёшься с местными чудовищами, Дерек. Типа той же самой Леры, Маро, Леона и… Волгина. Как бы я не была рада попробовать очередной твой шедевр… Но на деле могу ошибиться. И ты будешь думать, что всё идеально, хоть на дале вкус можно «докрутить». Понимаешь?
— Кажется, теперь до меня дошло. И что ты предлагаешь?
— Поскольку я больше не могу себе доверять, то… буду вынуждена привести одно из будущих чудовищ.
— Милу?
— Верно. — кивнула Амелия: — Она сильнее многих, пускай и скрывает сей факт.
— Ну да… Скрывает… — усмехнулась Лера, вновь обрушившись на стулья: — Первое место на отборочном этапе. Конечно-конечно!
— И это только начало. — загадочно произнесла Госпожа Симонова: — Мила нестабильна. Она больше не сможет сдерживаться. Так что, если её никто не выбьет, то финал для тебя будет очень тяжелым. Пускай Мила не может притворятся и играть слабачку… Но зато она может помочь, если выдаст непредвзятую оценку.
— Идея хорошая. — согласилась Лера, глядя в потолок: — Однако, отядзукэ Дерека действительно прекрасно.
— Но достойно ли оно сражения даже с двадцатым номером? — холодно спросила Госпожа Симонова.
— Ну-у-у-у-у…
— Вот и ответ на твой вопрос. Значит, так! — Амелия указала на пиалу: — Сперва сделай блюдо для себя. Попробуй его и дай самостоятельную оценку. Честно! Как ты это видишь. Без хвастовства или же «синдрома самозванца».
— Хорошо. — я снова приготовил отядзукэ и почувствовал целую гамму ароматов. Травяной, ореховый, чуть дымный, морской от нори и свежий от лука… Все эти нотки вскружили мне голову.
Взяв пиалу двумя руками, я почувствовал, как тепло переходит в ладони, а затем поднимается по запястьям. Было в этом, что-то своё… Атмосферное! Я стоял посреди ночной кухни «Полярной совы». За окном чернело осеннее небо с редкими звёздами. Где-то на втором этаже затарахтел холодильник… А я держал в руках маленькую тёплую пиалу и не торопился. Хотел продлить этот прекрасный… почти волшебный момент.
Поднеся пиалу к губам, я сделал первый глоток чая с рисом.
Не буду врать, что мир перевернулся. Или что меня унесло в другое место, чтобы показать очередной «фильм». Вокруг не появилось смешных антропоморфных продуктов или странных локаций. Мир не перевернулся. Нет…
Он, наоборот, встал на место.
Ходзитя обволок язык. Такой тёплый, ореховый, без единой ноты горечи! Мягкий, как ладонь любимой девушки на плече… Рис, пропитанный чаем, был нежным, чуть клейким и распадался во рту без сопротивления. Лосось таял… Тёплый снаружи, прохладный и шёлковый внутри, он отдавал морем и жиром. Нори добавляли солёную, йодистую и глубокую ноту. Кунжут буквально искрился на языке. А лук, подобно рапире, колол свежестью. Васаби поднимался тонким огоньком к носу и тут же гас, растворяясь в тепле чая.
Всё вместе оно не казалось мне сложным. В этом не было ни одного приёма, которым я мог бы похвастаться на экзамене. Ни пены, ни геля, ни зеркальной глазури, ни выверенной архитектуры на тарелке. Это было просто… Но именно простота и согревала душу!
— Оно? — Амелия внимательно посмотрела на меня.
— Без хвастовства и «синдрома самозванца»… Получилось практически то, что я испытал у Ирины-сан. Но… я не могу сказать, что выступил бы с этим блюдом на дуэли. Ему всё ещё… чего-то не хватает.
— Маро рассыпался в комплиментах насчёт тебя. — задумчиво произнесла Лера, продолжая смотреть в потолок: — Однако, он утверждал, что иногда ты слегка… сдаёшь назад. В тебе определённо есть дух новатора. Но порой ты тормозишь самого себя, чтобы не уйти в откровенный эксперимент. Из-за чего рискуешь не принести в блюдо свою изюминку.
— Я зашёл слишком далеко, Лера. Боюсь, тормозить уже поздно.
— Вот и я об этом же хотела сказать! Поэтому проблема данного отядзукэ не во вкусе или текстуре. Его проблема только в одном, что… Там нет тебя. Твоего поварского почерка, понимаешь? Думаешь, почему на многих ресторанах ставят имя шефа? Потому что, людям свойственно возвращаться в места, где им понравилось! Авторский почерк — вот главная визитка любого достойного шефа. А готовить всё по учебнику… это удел столовских поваров. Такова жизнь.
— То есть… Ты хочешь попробовать мой авторский стиль? — хищно улыбнулся я.
— Что? Погоди… Дерек, ты что удумал? — Лера напряглась, заметив мои поползновения в сторону холодильника: — Дерек… Я предупреждала! Никаких шуток… К тому же, у меня здесь Амелия! Она ни за что не позволит тебе творить бесчинства с едой. Правда? Ами? АМИ⁈ Что с тобой⁈
Увы, Амелия уже не слушала Леру, а с нескрываемым вожделением наблюдала за тем, как я достаю банку консервированных сардин.
— Ами!!! Беги отсюда!!! — воскликнула Глава студсовета, безуспешно пытаясь встать: — Он тебя загипнотизировал, что ли⁈ Ами!!! АМИ!!!
Увы и ах, Лера выбрала не того союзника.
— Представляю вашему вниманию новое «продолжение»! Консервированная сардина, томлёная в чайном масле! — торжественно произнёс я, бросив кусочки рыбы в разогретое масло.
— Нет… НЕТ!!! АМИ!!! — Лера попыталась встать, но слишком объелась, поэтому продолжала лежать на стульях: — Дерек! Не порть мне девку!!! Лучше возьми меня вместо неё!!!
— Нет уж. — Амелия строго посмотрела на Главу студсовета: — Вообще-то, Дерек всё ещё мой должник после той дуэли.
— Ты не понимаешь… Он готовит не еду, а орудие пыток!!!
— Поздно спешить. — усмехнулся я, вытащив кусочки рыбы на решётку, чтобы избавиться от лишнего масла. Аромат стоял такой, что наверное даже самый непритязательный едок поспешил бы открыть окно… А на вид… М-м-м… Безумное блаженство короля ужасов!
— Ты… Ты серьёзно планируешь это пробовать⁈ — побледнев от страха, спросила Лера.
— Естественно. — Амелия радостно подцепила кусочек рыбы и отправила себе в рот.
— ФУ!!! НЕТ!!! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁇!!?! — Глава студсовета схватила за голову.
— Это… Просто блаженство, какое-то! — восхитилась Госпожа Симонова.
— Чего⁈ Вы что, угораете⁈
— Ни в коем случае! Попробуй!
— Я не буду это есть.
— Пробуй. — строго приказала Амелия: — Дерек, будь другом… Подержи её.
— Не вопрос. — я поспешил схватить Главу студсовета за руки.
— ПСИХИ!!! НЕГОДЯИ!!! ПРЕДАТЕЛИ!!! — дёргалась Лера, но было слишком поздно.
— Самолётик с вкусной сардиной летит прямо Лерочке в ротик… — злорадно усмехнувшись, пропела Амелия.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! АГХ-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х…
Ещё один лепесток «продолженьевской» девственности был безудержно сорван.