Страница 10 из 15
Я стану тебя достойна, и ты будешь мной гордиться.
– Уверена, что у Рувена не будет против тебя ни единого шанса, – говорит Анабекха.
– Просто помни, – напутствует сестра Зенуван, – если ты поймешь, что он настороже и собирается нанести удар ножом, ты всегда можешь очаровать его, как святая Одинакха когда-то очаровала земоринского генерала.
Навеянные ее словами воспоминания о моем сне – о голых руках, прикасающихся к моим, – вызывают у меня дрожь, и мое лицо немедленно вспыхивает румянцем.
– Нет, я не смогу, – выпаливаю я.
– Почему нет? – усмехается сестра Зенуван. – Я уверена, что ты такая же хорошенькая.
– Одинакха была святой Зумариэла, – бормочу я.
Соблазнить генерала, вторгшегося в наше королевство, чтобы убить его во сне, – идеальный способ послужить богу любви и войны, но это противоречит тому, что свято для богини, которая чтит свежесть капель росы, весну и девственниц.
– Я собираюсь стать монахиней Нин-Анны, – напоминаю я сестре Зенуван.
Наша богиня смирится с тем, что я убью Рувена, по той же самой причине, по которой она позволяет своим монахиням ампутировать пораженные гангреной конечности, но она никогда не смирится с бесчестием.
– Тогда у тебя еще больше причин наслаждаться жизнью, пока есть возможность, – улыбка Зенуван становится шире.
Внезапно нас окликает мужчина, вышедший на середину площади.
– Эй, там! Что вы там делаете?
Нас заметили.
И уже скоро кто-нибудь попытается нас остановить.
– Иди! – говорит сестра Зенуван. – Сейчас.
– Помогите мне подняться, – говорю я, и Анабекха вместе с сестрой Зенуван опускаются на колени и сцепляют руки, создавая опору для моих ног.
Я наступаю на их ладони и в дикой спешке вскарабкиваюсь на ворота. Какое-то мгновение, хватая ртом воздух, я балансирую на их верхушке, а затем…
Я перекидываю ноги, не обращая внимания на шипы, цепляющиеся и рвущие мою юбку, и падаю вниз. В темноту терновника.