Страница 97 из 107
Глава 62. И в этот миг зажглись огни
Она не знала.
Джинна проснулась утром с ощущением, что этот день будет особенным. Не потому что она что-то знала — нет. Просто внутри разливалось странное, тёплое предчувствие, которое она не могла объяснить.
Она открыла глаза. Брайс уже не спал. Он сидел на краю кровати, одетый, и смотрел на неё. Улыбался. Но не так, как обычно — сдержанно, чуть насмешливо. А по-другому. С какой-то мягкой, почти робкой нежностью.
— Доброе утро, — сказала она хрипло.
— Доброе утро, принцесса.
— Ты чего так смотришь?
— Просто хочу запомнить это утро.
— Странно запоминать обычное утро.
— Это утро особенное, — он наклонился, поцеловал её в лоб. — Одевайся. Я заказал завтрак в том кафе на Монмартре, где ты вчера любовалась видом.
— Я любовалась тобой, — она зевнула. — Вид был просто приложением.
Он засмеялся — и в этом смехе было что-то непривычно лёгкое. Как будто он сбросил груз, который нёс несколько дней.
«Он слишком счастлив», — подумала Джинна, но не придала этому значения.
День тянулся медленно и сладко.
Сначала был завтрак с видом на Сакре-Кёр. Потом прогулка по Монмартру — они бродили по узким улочкам, заглядывали в маленькие магазинчики, слушали уличных музыкантов. Брайс купил ей маленький акварельный рисунок, на котором была изображена Эйфелева башня, и она спрятала его в сумку, как сокровище.
— На память, — сказал он.
— О чём?
— Об этом дне.
Она улыбнулась, не понимая, почему он говорит так, будто они прощаются.
Потом они встретились с Линой и Алексом. Обедали в маленьком бистро — снова смеялись, вспоминали смешные истории, спорили о том, какое вино лучше заказать. Лина была какой-то особенно возбуждённой. Она то и дело бросала взгляды на Алекса, тот почти незаметно кивал ей.
— Ты чего такая? — спросила Джинна.
— Я? Просто рада, что вы здесь.
— Вы странные сегодня.
— Это Париж. Здесь все немного странные.
Джинна не стала спорить.
К вечеру Брайс предложил прогуляться до Эйфелевой башни.
— Хочешь посмотреть на неё в ночной подсветке? — спросил он.
— Конечно! — Джинна засияла. — Я с детства мечтала увидеть её ночью, когда она вся в огнях.
— Тогда идём. Я уже забронировал столик в ресторане на первом уровне.
— Ты серьёзно?!
Она была так счастлива, что не заметила, как Лина и Алекс переглянулись за её спиной. Не заметила, как Брайс на секунду задержал дыхание, когда она обернулась. Не заметила ничего.
Потому что она не знала.
Они поднялись на башню. Лифт был стеклянным, и Париж медленно открывался перед ними — сначала крыши, потом целые кварталы, потом горизонт, растворяющийся в сумерках. Джинна прижалась к стеклу, и сердце её колотилось как у ребёнка.
— Боже, как красиво, — прошептала она.
Брайс стоял за её спиной, и она чувствовала его тепло. Но не видела его лица.
— Мы поднимемся на второй уровень, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты увидела всё с высоты.
— А как же ужин?
— Мы успеем.
Она не поняла, почему он так спешил, но ничего не спрашивала.
На втором уровне было ветрено. Джинна закуталась в пальто и подошла к парапету. Город лежал перед ней как на ладони — золотой, мерцающий, настоящий.
— Я не верю, что я здесь, — сказала она. — Что я вижу это.
— А я не верю, что ты рядом со мной.
Она обернулась. Брайс стоял чуть позади, смотрел на неё. В руках у него ничего не было. Но в глазах было что-то, что заставило её замереть.
— Брайс?..
— Я хотел сказать тебе это уже давно, — начал он. — Но боялся. Боялся, что это будет слишком рано. Что ты не готова. Что я не готов. Но потом я понял — я никогда не буду готов. Я просто хочу, чтобы ты знала.
Она молчала. Сердце колотилось так сильно, что заглушало ветер.
— Когда я встретил тебя, — продолжал он, — я думал, что любовь — это просто биология. Химия. Иллюзия, которая не длится дольше месяца. Я видел её в фильмах, в книгах, но не верил. А потом ты появилась. И я понял — я просто не знал, что такое настоящая любовь.
Джинна открыла рот, но не смогла сказать ни слова.
— Ты изменила меня, — он шагнул ближе. — Ты сделала меня другим. Я не стал лучше, нет. Просто ты показала мне, что я могу быть кем-то, кроме бизнесмена. Я могу быть человеком. Человеком, который боится, сомневается, мечтает. Человеком, который хочет создать семью.
Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Брайс…
— Подожди, — он улыбнулся. — Я не закончил.
— Ты говоришь так, будто…
— Будто я собираюсь сделать тебе предложение? — он усмехнулся. — Потому что я собираюсь сделать тебе предложение.
Она замерла.
Он опустился на одно колено. Прямо на холодной площадке, под ветром, при свете огней Эйфелевой башни. Из кармана пиджака он достал коробочку — маленькую, бархатную, синюю. Открыл.
Кольцо. Тонкое, платиновое, с маленьким бриллиантом, который светился, как звезда.
— Вирджиния Бэнкс, — сказал он, глядя на неё снизу вверх. — Ты — моя принцесса. Ты — мой свет. Ты — единственная, кто заставил меня поверить в будущее. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Я хочу стареть с тобой. Я хочу, чтобы у нас были дети и внуки, и чтобы мы всё так же стояли на веранде и смотрели на звёзды.
Джинна смотрела на него и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она не могла говорить.
— Ты выйдешь за меня? — спросил он. И голос его дрогнул — впервые за всё время.
Она не помнила, как ответила. Слова вырвались сами собой, громкие, на весь ветер, на весь Париж:
— Да! Да, Брайс, да!
Он встал, надел кольцо ей на палец. Оно село идеально. Как будто всегда было её.
И в этот миг зажглись огни.
Эйфелева башня вспыхнула тысячами золотых искр — мерцающих, танцующих, невероятных. А следом, с разных сторон, ударили фейерверки. Они взлетали в небо, разрываясь алыми и белыми цветами, и Джинна подняла голову, не веря своим глазам.
Но самое невероятное произошло через секунду.
Над Парижем, прямо над Эйфелевой башней, зажглась надпись. Огромная, из огней и света, видимая с каждого балкона, с каждой крыши:
«V + B = FOREVER»
Джинна ахнула, закрыв рот ладонью. Она смотрела на их инициалы рядом, на это «FOREVER», которое горело золотом, и не могла дышать.
— Ты… — прошептала она, оборачиваясь к Брайсу. — Ты это сделал? Ты это всё заказал?
— Я заказал всё, — ответил он. — Кроме твоего согласия. На него я просто надеялся.