Страница 89 из 107
Я знаю, что тебе страшно. Я знаю, что ты боишься не вписаться, не найти друзей, не выучить язык, не понять, как работает эта дурацкая посудомойка, которую Алекс купил, потому что он помешан на технике. Но ты справишься. Потому что ты — Лина Купер. Потому что ты уже прошла через многое. Потому что ты сильнее, чем думаешь.
А если тебе покажется, что ты не справляешься — вспомни, что я всегда буду на связи. В любое время дня и ночи. Даже если у меня будет совещание. Даже если я буду супер занята — я возьму телефон и отвечу. Потому что ты важнее.
Браслет — это не подарок. Это напоминание. Звезда — чтобы ты знала, куда смотреть, когда будет темно. Не на потолок, не в пол, а вверх. Там всегда есть свет. Даже если его не видно.
Я люблю тебя. Очень. До чёртиков. До слёз. До того, что Брайс уже устал вытирать мне их.
Скучаю. И жду новостей.
Твоя Джинна.
P.S. Передай Алексу, что если он сделает тебя хоть раз несчастной, я прилечу в Париж и устрою ему такую жизнь, что он сам попросится обратно. И не смейся, я серьёзно».
Лина дочитала и не заметила, как слёзы потекли по щекам. Она не вытирала их. Сидела, сжимая письмо в одной руке и браслет в другой, и плакала — тихо, без звука, чтобы Алекс не услышал из душа.
Звезда блестела при свете лампы. Письмо дрожало в пальцах.
Она перечитала последнюю строчку: «Я люблю тебя. Очень. До чёртиков» — и улыбнулась сквозь слёзы.
— Дура ты, Джинка, — прошептала она. — Совсем дура.
Она надела браслет, застегнула замок. Он лёг на запястье как родной.
Письмо сложила обратно в конверт и убрала под подушку.
Из ванной послышался шум воды — Алекс ещё не закончил.
Лина вышла на балкон. Ночной Париж дышал теплом и светом. Где-то внизу играла музыка, где-то смеялись люди, а она стояла и смотрела на звёзды. Одна из них, самая яркая, висела прямо над крышей соседнего дома.
— Спасибо, — сказала она вслух.
Тишина не ответила, но Лина знала — её услышали.
Она вернулась в комнату, легла на кровать, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Через минут 15 Алекс вышел из душа, выключил свет и лёг рядом.
— Ты плакала? — спросил он.
— Немного.
— Из-за письма?
— Откуда ты знаешь?
— Брайс передал. Сказал, что Джинна просила отдать, когда ты будешь грустить.
— Но я… — Лина хотела что-то ответить, но не стала.
Алекс обнял её, и она уткнулась носом ему в грудь.
— Алекс, через сколько дней приезжает Софи?
— Через три. У неё курсы продолжаются. Останется на пару недель.
— Это хорошо, — сказала Лина. — Пусть.
— Ты не против?
— Нет. Джинна сказала, что лишний человек в Париже не помешает.
— Умная у тебя подруга.
— Самая умная.
Алекс поцеловал её в макушку.
— Спи. Завтра покажу тебе город.
— А если я не захочу вставать?
— Заставлю.
— Силой?
— Любовью.
Она улыбнулась в темноту, нащупала пальцами браслет на запястье, провела по звезде и закрыла глаза.
Сон пришёл почти сразу — тёплый, без снов, похожий на объятия.
Потому что даже за тысячи километров от дома, в чужом городе, в новой квартире, с незнакомыми звуками за окном, она не была одна.
И это было главное.