Ты для меня целый мир

Я задумалась. Может, она была права.

Кайн помогал надувать шары. Он старался очень усердно, высунув язык от усердия, но у него лопнуло три шара подряд.

— Не расстраивайся, — сказала я. — Главное, что ты с нами.

— А подарок я уже отдал, — напомнил он.

— Лучший подарок.

— А сюрприз брата будет лучше?

— Не знаю, — честно ответила я. — Посмотрим.

Вечером двадцать четвертого июня, когда дом был уже почти готов, а торт заказан в лучшей кондитерской города, я стояла на веранде и смотрела на закат. Небо полыхало розовым и оранжевым, словно само готовилось к празднику.

Брайс подошёл сзади, обнял за талию, уткнулся носом в мои волосы.

— Ты грустишь? — спросил он.

— Нет. Просто… думаю.

— О чём?

— О том, что завтра мне исполнится двадцать три. Когда я была маленькой, мне казалось, что в двадцать три я буду уже старой. А я не чувствую себя старой.

— Ты и не старая.

— А кем я себя чувствую? Не знаю. Просто собой. С тобой.

Он развернул меня к себе.

— Знаешь, принцесса, — сказал он тихо, — я тоже. Раньше я не знал, кто я без работы, без контрактов, без денег. А теперь знаю.

— Кто?

— Тот, кто не хочет просыпаться без тебя рядом.

У меня перехватило дыхание.

— Брайс… — начала я.

— Не надо слов, — перебил он. — Завтра скажешь всё. А сегодня просто постой со мной.

Я стояла, прижавшись к его груди, смотрела на догорающее небо и чувствовала, что завтра — в день моего рождения — случится что-то важное. Не потому, что было какое-то предчувствие. А потому что рядом с ним каждый день случалось что-то важное.

Мы зашли в дом. Гирлянды уже горели мягким светом, шары покачивались от сквозняка, а на столе лежала открытка от Кайна, на которой было написано детским почерком: «Джинна, ты самая красивая. Не говори Брайсу, но я тебя люблю больше».

Я рассмеялась и спрятала открытку в ящик стола, чтобы никто не нашёл.

Ночью я не могла уснуть. Брайс ворочался рядом — тоже не спал.

— Ты чего? — спросила я.

— Предвкушаю, — ответил он.

— Что?

— Твою улыбку завтра.

— Она будет.

— Уверен?

— Когда ты рядом — всегда.

Он поцеловал меня в плечо.

— Спи.

— Не хочу.

— Надо.

— Не надо.

Он вздохнул, притянул меня к себе и укрыл одеялом.

— Тогда просто лежи.

— А ты?

— А я посмотрю на тебя.

Я закрыла глаза. Чувствовала его дыхание на своей шее, тепло его рук, биение сердца. Завтра будет день рождения. А сегодня — последняя ночь моих двадцати двух лет.

В них не было ничего особенного. Только он. И я. И тишина, полная обещаний.