Страница 78 из 107
Глава 50. Неделя на исходе
Следующие дни пролетели незаметно. Неделя растянулась, как хорошая резинка, — вроде бы и времени прошло много, а когда оглядываешься, кажется, что всего пара ударов сердца.
Мы не делали ничего особенного. Спали до обеда, завтракали на веранде, смотрели глупые сериалы, которые Брайс терпеть не мог, но смотрел ради меня. Я рисовала, он работал за ноутбуком, иногда поглядывая на меня поверх экрана. Я чувствовала эти взгляды — тёплые, изучающие, будто он пытался запомнить каждую чёрточку.
— Ты чего смотришь? — спросила я однажды.
— Просто смотрю.
— На что?
— На то, как ты рисуешь. У тебя язык торчит, когда ты сосредоточена.
Я прикусила язык. Он засмеялся.
— Слишком поздно, принцесса. Я уже видел.
Я только закатила глаза и дальше принялась рисовать
Один из дней мы целиком потратили на то, чтобы облазить все магазины в поисках платья для Лины. Она переезжала и хотела купить что-то «лёгкое, но элегантное, но не слишком дорогое, но чтобы глаз радовало и талия была».
— Лин, — сказала я после пятого магазина, — талия у тебя есть. Платье её не создаст, оно её подчеркнёт.
— Джинка, ты гений! Я возьму то, зелёное, которое примеряла!
— Ты его не примеряла.
— Значит, примерю сейчас.
Я выдохнула. Брайс, который терпеливо нёс за нами пакеты, подмигнул.
— Она всегда такая?
— Всегда.
— А ты терпишь.
— Любовь, — я развела руками. — И вредность подруги.
Зелёное платье Лине подошло идеально. Она крутилась перед зеркалом, как ребёнок перед Новым годом.
— Джинка, ты представляешь, я надену его на свидание в Париже! Алекс обещал сводить меня на крышу с видом на Эйфелеву башню!
— Ты уже в Париже будешь жить, и Эйфелева башня станет твоим соседом.
— Это другое! С крыши — романтичнее!
Я не стала спорить. Иногда романтика важнее логики.
В другой день приехал Кайн с Леной. Брайс встретил их в аэропорту, привёз к нам. Мальчик вылетел из машины первым, забыв даже кофту.
— Джинна! — закричал он, бросаясь мне на шею. — Я привёз тебе новый рисунок!
— Покажи!
Он вытащил из рюкзака лист. На нём был нарисован дом — тот самый, который я мысленно рисовала несколько дней назад. Большая веранда, окна во всю стену, дерево с качелями.
— Откуда ты… — начала я и осеклась.
— Брайс сказал, что ты любишь такие дома, — ответил Кайн. — Я нарисовал специально для тебя. Подарок на день рождения.
Я подняла глаза на Брайса. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и улыбался.
— Ты ему сказал?
— Я ему показал твой эскиз, — ответил он. — Он сам захотел нарисовать.
Я прижала рисунок к груди и поцеловала Кайна в макушку.
— Спасибо, солнышко. Это лучший подарок.
— Не лучший, — серьёзно сказал он. — Брайс говорит, что лучший будет в день рождения.
— Брайс много говорит.
— Неправда, он мало говорит, — возразил Кайн. — Лена говорит, что у него рот на замке, а отмычка у тебя.
Лена закашляла, а Брайс закрыл лицо ладонью.
— Елена, — простонал он, — зачем вы учите детей таким фразам?
— Он сам услышал, — Лена развела руками. — Я не виновата.
Я рассмеялась. Кайн смотрел на нас с недоумением.
— А что смешного? Отмычка — это ключ. А ключ — это подарок. Я понял.
— Умный мальчик, — сказала я.
— Пойдём, покажешь свои новые рисунки, — позвал Кайн, увлекая меня в гостиную.
Я пошла за ним, но на пороге обернулась. Брайс смотрел мне вслед, и в его глазах было столько тепла, что у меня на душе сразу стало светло.
«Отмычка», — подумала я. — «Может быть».
Лина приезжала почти каждый день. Алекс — через раз. Они собирали коробки, сортировали вещи, спорили до хрипоты о том, нужна ли в Париже рисоварка или можно обойтись обычной кастрюлей.
— Без рисоварки я не поеду, — заявила Лина.
— Ты ешь рис раз в полгода! — возмущался Алекс.
— А вдруг в Париже я начну есть его раз в день?
— Тогда мы купим рисоварку в Париже!
— А я хочу свою!
— У тебя нет своей.
— Будет!
Брайс сидел на диване, пил виски и смотрел на них с таким видом, будто наблюдал за теннисным матчем.
— Они всегда так? — спросил он меня тихо.
— Всегда.
— И ты это терпишь, потому что любишь. Да-да, знаю.
— Именно!
Спор о рисоварке выиграла Лина. Алекс вздохнул и заказал доставку коробок — больших, картонных, с маркировкой «Париж. Осторожно, хрупкое».
— Что у тебя там хрупкое? — спросил Брайс, кивая на коробку.
— Мои нервы, — ответила Лина. — И туфли.
Однажды ночью я не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок и перебирала в голове всё, что случилось за последние месяцы. Встреча с Брайсом. Лина и Алекс. Белые Ключи. Лондон. Защита.
— Ты спишь? — прошептала я.
— Нет, — ответил Брайс. — Ты ворочаешься.
— Не могу уснуть.
— О чём думаешь?
— О том, как быстро всё меняется.
Он повернулся ко мне, опершись на локоть. В темноте его глаза блестели — два тёмных озера.
— Это пугает?
— Немного, — призналась я. — Но не сильно.
— Почему?
— Потому что ты рядом.
Он наклонился и поцеловал меня — так, будто хотел сказать: «Я никуда не денусь».
— Я всегда буду рядом, — сказал он. — Даже когда ты устанешь от меня.
— Я никогда не устану.
— Посмотрим через пятьдесят лет.
— Через пятьдесят лет я буду сидеть на веранде с тобой и пить кофе.
— А я — виски.
— Договорились.
Мы уснули под утро, переплетённые, как корни одного дерева.
За два дня до дня рождения я заметила, что Брайс стал каким-то… другим. Он чаще смотрел на телефон, отвечал на сообщения с загадочным видом, пару раз уезжал на несколько часов, не объясняя куда.
— Ты чего скрытничаешь? — спросила я.
— Сюрприз, — ответил он.
— Ненавижу сюрпризы.
— Врёшь. Во время наших первых свиданий ты говорила, что обожаешь сюрпризы.
— Всё то ты помнишь! Так нельзя.
Он поцеловал меня в лоб и уехал снова. А я осталась с Леной и Кайном, которые приехали помогать украшать дом.
— Он всегда такой таинственный? — спросила Лена, развешивая гирлянды.
— Всегда, — вздохнула я.
— Это от любви, — сказала она. — Мужчины, когда влюбляются, становятся немного глупыми. В хорошем смысле.
— Брайс не бывает глупым.
— Бывает. Просто ты не замечаешь. — Она улыбнулась. — Когда он говорит с тобой по телефону, у него голос становится мягче. Это заметно всем, кроме него самого.