Страница 6 из 16
Анна подошла ближе. Вот тётя Вера в молодости, лет двадцати, с книгой в руках. Вот она на фоне библиотеки – вывеска ещё новая, краска яркая. Вот группа людей – книжный клуб, наверное. И вот…
Анна замерла.
Фотография Анны. Ей лет тринадцать, она сидит на крыльце библиотеки, рядом – тётя Вера. Обе улыбаются. Лето, солнце, счастье.
Анна не помнила этот снимок. Кто-то фотографировал? Или тётя попросила?
Рядом – ещё одна фотография. Анна взрослая, лет двадцать пять. Профессиональный снимок – из интервью для журнала «Мир искусства». Она стоит в своей мастерской, держит в руках старинную икону.
Тётя Вера распечатала её. Вставила в рамку. Повесила на стену.
Анна сглотнула комок в горле. Не реветь. Только не реветь сейчас.
Она вернулась вниз, в библиотеку. Села в кресло у окна – то самое, где, наверное, тётя проводила вечера. За стеклом – тихая улица, яблони в цвету, где-то вдалеке смеялись дети, играя в мяч. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в мягкий золотистый свет. Пыль в воздухе сверкала, как микроскопические звёзды.
Анна закрыла глаза. Москва казалась сейчас такой далёкой – с её пробками, дедлайнами, бешеным ритмом, звонками клиентов, требованиями, стрессом. Там она всегда куда-то спешила, всегда что-то не успевала, всегда была на грани выгорания.
Здесь время текло по-другому. Медленнее. Глубже. Тише.
Барсик, закончив трапезу, запрыгнул к ней на колени, свернулся тяжёлым тёплым клубком и заурчал. Анна погладила рыжую шерсть, чувствуя, как мурлыканье отдаётся вибрацией в ладонях.
– Ладно, тётя Вера, – тихо сказала она в пустоту библиотеки, туда, где между стеллажами плавал вечерний свет. – Ты победила. Я остаюсь. Хотя бы на месяц.
Где-то на верхней полке тихонько качнулась веточка сушёной лаванды, роняя пару сиреневых цветочков на пол. Может, сквозняк. А может… может, тётя Вера услышала.
Анна улыбнулась сквозь усталость.
За окном опускалась ночь, окрашивая небо в оттенки индиго и пурпура. Где-то вдали зажигались фонари. Волга становилась тёмной, словно растворялась в сумерках.
А библиотека наполнялась тишиной – той особенной тишиной, которая бывает только среди книг. Тишиной, полной непрочитанных историй, нерассказанных тайн и забытых секретов.
Тишиной, которая умеет ждать.
И где-то в этой тишине, в старых страницах томов на нижней полке, в запахе лаванды, в загадочной фотографии 1952 года – ждала своя история. История, которую тётя Вера хотела, чтобы Анна узнала.
Но об этом Анна узнает завтра.
Сегодня она просто сидела в кресле, гладила кота и смотрела, как сумерки медленно заполняют комнату, превращая книжные стеллажи в тёмные силуэты, в хранителей тайн.
Барсик сопел во сне. Анна положила голову на спинку кресла.
– Один месяц, – прошептала она. – Что может случиться за один месяц?
Ответа не последовало. Только мягкое урчание кота и шелест ветра в яблонях за окном.
ГЛАВА 2
Кофе, книги и знакомства
Анна проснулась от того, что что-то тяжёлое село ей на грудь и методично выдавливало воздух из лёгких.
Она открыла глаза – и уткнулась взглядом в янтарные кошачьи зрачки, расширенные до размера блюдец. Барсик сидел на ней столбом, как египетский сфинкс на своей пирамиде, и пристально смотрел прямо в душу. Его хвост мерно постукивал по одеялу – тик-так, тик-так – отсчитывая секунды до кормления.
– Который час? – хрипло спросила Анна, нащупывая телефон на тумбочке.
– Мр-р-яу, – ответил Барсик тоном человека, который уже три часа ждёт обещанного завтрака и терпение его на исходе.
Телефон показывал 8:47. И тридцать два непрочитанных сообщения. Анна застонала. В Москве к этому времени она уже час как была бы в мастерской – разбирала почту, отвечала на запросы, встречалась с первым клиентом дня. График расписан по минутам, каждое действие выверено, никаких простоев.
Здесь же тишина давила на уши непривычно. Ни гула машин за окном, ни лифта, скрипящего этажом выше, ни соседского перфоратора в семь утра. Только птицы за окном – воробьи, кажется, или синицы – весело чирикали, обсуждая свои птичьи дела. И урчание Барсика, которое постепенно становилось громче и настойчивее.
– Да-да, понял, – Анна аккуратно сдвинула кота в сторону и села на кровати. Затёкшая спина напомнила о вчерашних восьми часах за рулём. – Только дай мне прийти в себя, договорились?
Барсик спрыгнул с обиженным видом – мол, какие могут быть «договоры», когда желудок требует немедленного внимания – и отправился демонстративно ждать у двери в мансарду, время от времени оборачиваясь с укоризненным взглядом.
Анна встала, накинула кардиган поверх старой футболки, в которой спала, и спустилась по узкой скрипучей лестнице вниз. Утренний свет заливал библиотеку через высокие окна, превращая пылинки в воздухе в золотые созвездия. Запах лаванды и старых книг был таким плотным, что казалось, его можно потрогать.
Пока она насыпала Барсику корм в подсобке, её мысли возвращались к вчерашнему. К фотографии. К загадочной надписи «Пять семей. Храним обет». К тому странному ощущению, что тётя Вера оставила ей не просто наследство, а послание. Загадку, которую нужно разгадать.
«Или ты просто начиталась детективов и видишь тайны там, где их нет», – скептически заметил внутренний голос.
Барсик принялся за еду с видом критика из «Мишлен», оценивающего блюдо в трёхзвёздочном ресторане. Жевал медленно, со вкусом, периодически поглядывая на Анну – мол, в этот раз сойдёт, но в следующий раз ожидаю чего-то более изысканного.
– Привередливый, – усмехнулась Анна, наливая воду в его миску.
Пока кот доедал завтрак, она прошла в крошечную ванную на первом этаже. Душевая кабинка была настолько маленькой, что разворачиваться в ней приходилось с осторожностью, чтобы не задеть локтем стены. Зато вода была горячей, а давление – приличным. Анна стояла под струями, закрыв глаза, и впервые за много месяцев не думала о работе. Не планировала день по минутам. Не прокручивала в голове список дел.
Просто стояла и слушала, как вода стучит по плитке.