Страница 5 из 16
Стеллажи от пола до потолка, заполненные книгами. Сотни, тысячи корешков – разноцветных, потёртых, новых, старинных. Старые советские издания в коричневых тканевых переплётах соседствовали с современными бестселлерами в глянцевых обложках. Классика, детективы, фантастика, поэзия, мемуары, энциклопедии.
В центре зала – потёртый бархатный диван тёмно-зелёного цвета, два кресла с вязаными пледами и низкий журнальный столик. У окна – письменный стол тёти Веры, массивный, дубовый, с множеством ящичков. На столе – настольная лампа под зелёным абажуром, стопка бумаг, ручка в подставке в виде совы.
Свет лился из высоких окон, создавая мягкие прямоугольники на деревянном полу. Пылинки танцевали в лучах.
Анна медленно прошла вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам. Чехов, Достоевский, Булгаков, Ахматова, Цветаева… Детективы Агаты Кристи на английском и в переводе. Приключения Жюля Верна в издании 1960-х. Фэнтези Толкина, Сапковского, Мартина. Любовные романы Джейн Остин. Научпоп Стивена Хокинга. Детские книги Носова, Линдгрен, Роулинг.
Всё было на месте. Всё помнило прикосновения сотен рук, сотен читателей, которые приходили сюда за мечтой, за знанием, за утешением.
– Мяу.
Анна подпрыгнула, обернулась. На спинке дивана сидел огромный рыжий кот. Янтарные глаза внимательно изучали незваную гостью. Шерсть пушистая, ухоженная – видимо, Галя и Люда правда приходили заботиться. Хвост нервно подёргивался.
– Барсик? – осторожно спросила Анна, делая шаг ближе.
– Мр-р-р-яу, – недовольно подтвердил кот, и в этом звуке читалось: «А ты кто такая?»
– Понимаю. Ты скучаешь по ней – Анна медленно протянула руку, давая обнюхать. – Я Анна. Племянница Веры. Она… она просила меня о тебе позаботиться.
Барсик обнюхал пальцы, долго, тщательно. Потом подумал – Анна видела, как он обдумывает. Наконец кот неожиданно ткнулся головой в её ладонь, требовательно.
Анна осторожно почесала за ухом. Мех был невероятно мягким. Барсик прищурился, и через секунду комнату наполнило урчание – громкое, как мотор трактора.
– Спасибо, что принял меня, – тихо сказала Анна. – Обещаю, я постараюсь быть хорошей временной хозяйкой.
Барсик урчал ещё секунд тридцать, потом резко спрыгнул с дивана. Прошёлся к дальней стене, где находился отдельный стеллаж с особенно старыми книгами – те самые, дореволюционные издания, которые тётя берегла как зеницу ока. Кот уселся, глядя на Анну выжидающе.
– Что? – не поняла она.
Барсик мяукнул громче, ткнул лапой в нижнюю полку.
– Там что-то есть?
Кот издал звук, похожий на вздох – мол, как же медленно соображаешь, человек.
Анна подошла, присела на корточки. Нижняя полка была забита толстыми томами в тёмных кожаных переплётах. Дореволюционные издания, насколько она могла разобрать. Барсик сидел рядом, не сводя с неё глаз, хвост обёрнут вокруг лап.
– Ты хочешь, чтобы я посмотрела эти книги? – спросила Анна, чувствуя себя немного глупо от разговора с котом.
– Мр-р-яу! – Барсик вдруг вскочил и лапой толкнул один из томов. Книга чуть выдвинулась вперёд, наклонилась.
Анна вытащила её. «Избранные рассказы А.П. Чехова. Издание Товарищества И.Д. Сытина, Москва, 1915 год». Тяжёлая, в кожаном переплёте с золотым тиснением, пахнущая временем и старой бумагой. Она осторожно открыла первую страницу – типографская краска слегка выцвела, но текст читался отчётливо. Форзац был украшен растительным орнаментом.
Внутри, на второй странице, стоял экслибрис: «Из библиотеки Морозовых». Родовая печать.
Анна провела пальцами по тиснению. Эта книга принадлежала её семье больше ста лет.
Барсик мяукнул ещё раз, уже тише, почти довольный, и ушёл в глубь библиотеки, виляя пушистым хвостом.
– Странный ты, Барсик, – покачала головой Анна.
Она полистала книгу. Страницы пожелтевшие, но целые. Пахли ванилью – так пахнет старая бумага. Между страниц 34 и 35 – там был рассказ «Дама с собачкой» – лежала закладка. Тонкая, из плотной бумаги.
Анна вытащила её. Нет, не закладка. Фотография. Чёрно-белая, выцветшая.
На снимке – пятеро людей. Мужчины и женщины, лет тридцати-сорока, одетые по моде 1950-х. Они стоят перед белокаменной церковью. Все серьёзные, торжественные. На обороте надпись угловатым почерком: «1952 год. Пять семей. Храним обет».
Пять семей?
Анна нахмурилась, вглядываясь в лица. Слева – высокий мужчина в костюме, рядом хрупкая женщина в тёмном платье. Дальше – пожилая пара. Справа – молодая женщина с младенцем на руках.
Никого она не узнала.
Какой обет? О чём речь?
Анна перевернула фотографию обратно, изучила церковь на заднем плане. Белокаменная, с колокольней… Похоже на ту самую церковь на холме, которую теперь превратили в музей.
Она сунула фотографию обратно в книгу, отметив страницу. Потом огляделась. Что ещё хотел показать ей Барсик?
Кот сидел теперь у окна, вылизывал лапу, демонстрируя полное безразличие.
Анна поставила книгу Чехова на журнальный столик – изучит позже. Сейчас нужно осмотреться, найти кладовку с кормом для кота, проверить, всё ли в порядке с водой и электричеством.
Она прошла в подсобку за библиотекой. Небольшая комнатка с окном во двор. Стеллажи с запасами – кофе в зёрнах, салфетки, моющие средства, запасные скатерти. В углу – мешок кошачьего корма «Purina», две миски (одна для еды, одна для воды), лоток с наполнителем.
Анна насыпала корм в миску – Барсик мгновенно материализовался рядом, будто телепортировался, и принялся деловито хрустеть.
– Хотя бы один из нас доволен, – пробормотала Анна.
Она налила воды, проверила лоток – чистый, кто-то убирал недавно. Галя и Люда, наверное.
«Надо будет их поблагодарить», – подумала Анна.
Дальше – узкая лестница наверх, в мансарду. Анна поднялась, держась за деревянные перила. Наверху была жилая комната тёти Веры – небольшая, но светлая. Кровать под самым скатом крыши, старый платяной шкаф, комод, кресло-качалка у окна. На подоконнике – горшки с геранью, ещё живой. На стене – фотографии в рамках.