Исповедь приговоренного

– Так я и собирался поступить, клянусь. Я побежал туда, где оставил лошадь, вывел несчастное животное из убежища, где оно немного ободрилось, и вскарабкался в седло. Но из-за грозы я заблудился, и потом, такое видишь нечасто… Должно быть, я скакал кругами, а потом едва не свалился в реку… Прошло довольно много времени, прежде чем я увидел впереди колокольню церкви Святой Марии, лавки и дома.

– Там вы тоже могли поднять тревогу или обратиться к властям.

– Росс, вы не понимаете. По пути у меня было время обо всем подумать. Во-первых, в тех краях живут в основном люди состоятельные. Они не любят, когда их покой нарушают чем-то очень неприятным вроде убийства! Поэтому нелегко было бы достучаться до кого-нибудь и рассказать, что произошло. Я не знал, куда обратиться.

– В Столичную полицию! – отрезал я. – Согласен, в Патни вы могли не сразу найти дежурного констебля. Но помилуйте, вы же добрались до моста! Вам оставалось лишь переправиться на другой берег и сообщить обо всем, что вы видели, первому встречному полицейскому!

– По-вашему, все выходит очень просто, – сердито возразил Миллс. – Допустим, нашел бы я констебля – на том берегу Темзы или на этом. Начались бы вопросы, проволочки. Меня попросили бы вернуться на место происшествия вместе с полицейскими. Я вовсе не был уверен в том, что сразу отыщу нужный дом. Стражи порядка, скорее всего, решили бы, что я вожу их за нос. Ну, нашли бы мы дом и мертвого старика – и что дальше? Новые вопросы. Новые отсрочки. Что, если они попросили бы моих знакомых из Патни поручиться за меня? Кроме того, я понимал, что дело неизбежно окажется в газетах. Так и видел, как репортеры потирают руки от радости! Мне не хотелось, чтобы представители прессы караулили меня у дома и требовали рассказа очевидца. Этого я допустить не мог. Дело, по которому я ездил в Патни, было очень щекотливого свойства. Я… не мог признаться, что побывал в том месте.

Мы с надзирателем переглянулись. Судя по всему, наши с ним мнения совпали. Мы решили, что в Патни Миллс ездил не совсем по делам, точнее, по делам амурного свойства. Миллс не пропускал ни одной хорошенькой женщины. Скорее всего, в Патни он навещал замужнюю даму, может быть, даже жену кого-то из своих знакомых. Замечание Миллса о состоятельных людях, которые там жили и не желали слышать об убийстве, относилось к одному конкретному дому.

Словно прочитав мои мысли, Миллс принялся защищаться:

– Старик умер. Вернуть его к жизни я не мог. Надо было думать о себе…

– И теперь вы хотите, чтобы я расследовал убийство, которое произошло шестнадцать лет назад? Возможно, смерть пожилого джентльмена расследовали по горячим следам…

Миллс покачал головой:

– Я потом довольно долго следил за новостями в газетах. Если бы следствие открыли еще тогда, дело широко освещалось бы в прессе. Наверное, решили, что старик умер естественной смертью. В свидетельстве записали разрыв сердца или еще что-то в таком же роде.

– Тем труднее заниматься вашим делом сейчас! – заметил я. – Возможно, весть об убийстве просто не просочилась в прессу и не стала достоянием гласности. Но смерть констатирует врач; коронер должен вынести вердикт. Значит, сейчас люди, признавшие смерть естественной, должны признать, что могли ошибаться. Зачем им это? Скорее всего, врач, подписавший свидетельство о смерти, будет настаивать, что никакой ошибки не было! И даже если удастся получить ордер на эксгумацию, прошло слишком много времени. И кого сейчас заинтересуют такие давние события?

На сей раз Миллс оскалился по-волчьи:

– Я думал, мой дорогой Росс, полиции всегда есть дело до таких событий!

Я вздохнул.

– Где находится тот дом? У вас есть адрес?

– Конечно нет! – заорал он. – Дом стоял на краю пустоши! Рядом была роща… По моим прикидкам, построили его около ста двадцати лет назад. Я постарался описать его как можно подробнее.

– И вы хотите, чтобы я его нашел?

– Я сказал вам день, когда произошло убийство, – парировал Миллс. – Вы приблизительно знаете, где находится дом. Проклятие! Ведь вы сыщик! Неужели мне еще и понукать вас? Дом показался мне довольно старым; возможно, когда-то там в самом деле был постоялый двор, а потом там поселился тот старик… Скорее всего, дела его шли неплохо, но он уже давно ушел на покой. Во всяком случае, обстановка в гостиной была дорогой. Да и девушка явно не бедствовала, была из хорошего общества…

Надзиратель расхохотался:

– Ну да, девушка из хорошего общества придушила старичка подушкой!

Миллс смерил его испепеляющим взглядом и повернулся ко мне:

– Теперь я подпишу документ. Вы с ним… – он ткнул пальцем в надзирателя, – тоже распишитесь как свиде тели.

Мы расписались.

– Больше я вас не задерживаю. – Миллс внезапно сделался усталым. – Я все рассказал, очистил совесть. Теперь все зависит от вас.

Я сложил признание и сунул его в нагрудный карман.

– Может быть, вам что-нибудь принести? Хотите книгу?

– Нет-нет. – Миллс покачал головой. – Вот только… если можно, еще кофе. – Он вскинул на меня глаза. – Не хочу засыпать, – пояснил он, – особенно сейчас. Скоро я усну навеки. – Он помолчал. – И потом, он за мной следит.

– Я обязан за тобой следить! – обиженно ответил надзиратель. – Работа у меня такая. Типы вроде тебя способны и палача обдурить. – Повернувшись ко мне, надзиратель объяснил: – Бьются головой о стену или разрывают рубаху на полосы, плетут веревку и вешаются сами, если их не удержать.

– Да я не о тебе, – отмахнулся Миллс. – Я вот о ком! – И он указал на противоположную стену.

– Совсем спятил, – доверительно прошептал мне надзиратель и постучал себя по лбу грязным пальцем. – Такое тоже случается, знаете ли.

Но я знал, кого видит Миллс.

– Принесите ему еще кофе, – тихо распорядился я.

Надзиратель кивнул.

– Эй, Росс! – окликнул меня Миллс, когда мы уже стояли на пороге. – Я еще кое-что вспомнил. На крыше дома я заметил флюгер в виде какого-то зверя, может быть лисицы с вытянутым хвостом. В грозу он все крутился и крутился.

Надзиратель закрыл камеру и запер ее на ключ. Потом вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, и что нам теперь делать, сэр?

– Я должен немедленно поговорить с начальником тюрьмы, – ответил я.

– Да что вы, мистер Росс, начальник уже ушел домой. Сейчас он, наверное, ужинает или решил после службы выпить стаканчик бренди…

– Тем не менее придется его побеспокоить. Он должен узнать обо всем сегодня, сейчас же. Завтра будет уже поздно.

– Да, – глубокомысленно заметил надзиратель, кивая. – Это уж точно.