Страница 5 из 21
Роща оказалась небольшой. На опушке я спешился и повел лошадь под деревья. Правда, их кроны почти не закрывали нас от дождя. И вдруг за деревьями я увидел дом. Я привязал лошадь к толстой ветке, надеясь, что за рощей окажется постоялый двор; по моим прикидкам, я оказался совсем рядом с Портсмутской дорогой. На постоялом дворе я надеялся пересидеть сам и успокоить лошадь. Но дом оказался частным; судя по стилю, его построили в первой половине прошлого века. Я запомнил низкую покатую крышу и маленькие окошки. Когда ветер сносил дождь в сторону, из трубы поднимался дым. Когда же дождь падал отвесно, он, наверное, попадал в очаг и гасил огонь. Небо потемнело – не из-за позднего часа, а из-за непогоды, – и все вокруг помрачнело. В комнате на первом этаже горела лампа. Сначала я постучал в парадную дверь. Но никто не открыл, и я решил, что из-за шума грозы в доме никто меня не слышит. Поэтому я подошел к освещенному окну и заглянул внутрь.
– Подождите, не успеваю! – попросил я, стараясь записывать его слова как можно быстрее, но свеча почти догорела, а чернила оказались плохими. Я боялся, что полстраницы окажется в кляксах.
Миллс выслушал то, что я успел записать, и удовлетворенно кивнул. Надзиратель, которого позвали как свидетеля, сипло дышал и с интересом ждал продолжения.
– Я увидел маленькую гостиную с низким потолком и балками в старинном стиле. Она была уютно обставлена. Помню, справа у стены стояли большие напольные часы. В очаге горел огонь.
Я перебил его:
– Грозы обычно начинаются в жаркие, душные дни, да ведь вы и сами упоминали, что было жарко и душно до того, как началась гроза. И все же в гостиной горел огонь?
– Я рассказываю только о том, что видел! – раздраженно ответил Миллс. – Да, в камине горел огонь. Дождь в самом деле попадал в дом через трубу, и пламя мерцало, то разрастаясь, то уменьшаясь; иногда оно почти гасло. Учтите, не только огонь был источником света. На столике горела и керосиновая лампа. Мерцание лампы – вот что привлекло меня с улицы. Поверьте, я различал все, что происходило внутри, довольно ясно. Это важно, я видел то, что видел, а не придумал!
–Что же вы видели?– спросил я.– Давайте покороче, не то у меня скоро кончится бумага.– Несмотря на резкие слова, я уже был захвачен его рассказом. Я и сам словно очутился на продуваемой всеми ветрами вересковой пустоши. Я слышал, как капли дождя стучат по пересохшей земле, и прижимался носом к мокрому стеклу. Что же такого ужасного увидел он, если теперь не хотел встретиться со смертью, не сняв камень с души?
Моя досада нисколько не задела Миллса. Он знал, что рыбка – то есть я – попалась на крючок, и неторопливо подсекал.
– Я увидел, что в кресле дремлет пожилой джентльмен. У него были седые волосы; у подлокотника стояла трость. Несомненно, камин затопили ради него. Я постучал, но он не проснулся, да я и не особенно надеялся его разбудить. И вдруг дверь отворилась, и в комнату вошла молодая женщина. Я надеялся, что кто-нибудь, возможно горничная, придет, чтобы подбросить дров в камин. Но сразу понял, что передо мной не горничная, а молодая дама из общества. На вид ей было лет двадцать с небольшим. Я запомнил ее платье, бежевое или светло-розовое, с кружевным воротником и манжетами. Волосы у нее были завиты по моде того времени – наверное, вы можете себе представить ее прическу. Она немного постояла в дверях, глядя на спящего пожилого джентльмена. Потом подошла к камину.
Может быть, она пришла посмотреть на огонь. Но, проходя мимо кресла, она на минуту-другую остановилась и посмотрела на пожилого джентльмена. Поверьте, Росс, на ее лице не было ни заботы, ни любви. Ее лицо выражало горечь. Ее выражение и удивило, и потрясло меня. Однако раздумывать мне было некогда, по шее стекали струйки дождя, было очень неприятно, поэтому я снова поднял руку, собираясь постучать в стекло. Я надеялся, что мое внезапное появление и лицо за стек лом ее не испугают. Если она закричит, пожилой джентльмен проснется, испугается и поднимется суматоха. Однако, прежде чем я постучал, она вдруг резко отвернулась. Решительно схватила со второго кресла, стоявшего напротив, подушку. Я подумал, что она собирается устроить старика поудобнее, и не стал стучать, чтобы не отвлекать ее. По недомыслию я совершил серьезную ошибку!
Миллс замолчал. Хриплое дыхание надзирателя в тишине казалось неестественно громким. Я записал последние несколько слов и кивнул ему, подавая знак продолжать. Миллс тяжело вздохнул.
– Она накрыла подушкой лицо старика и держала, пока он не умер!
– Хр-рм, – прохрипел надзиратель.
– Вы уверены? – спросил я.
– Так же, как и то, что сейчас, когда мы беседуем, палач проверяет веревку на прочность! Она прижала подушку обеими руками, потом отняла ее и нагнулась к лицу старика – посмотреть, жив ли он. Она даже поднесла ладонь к его носу, чтобы проверить, дышит он или нет.
– Он не сопротивлялся?
– По-моему, он не успел понять, что происходит. Когда она только прижала к нему подушку, он вздрогнул и вскинул руки. Потом слабо дернулся один или два раза – и все было кончено.
– А что же вы? Вы никак этому не помешали? – спросил я.
Миллс пожал плечами:
– Я оцепенел от ужаса. И потом, как мог я ей помешать? Я ведь стоял на улице, и кругом бушевала гроза.
– Вы могли закричать, сильно ударить в стекло, если нужно, разбить окно.
Миллс раздраженно отмахнулся:
– Да-да, как говорится, хорошо махать кулаками после драки. Все мы задним умом крепки. Но все произошло так неожиданно, так внезапно и так быстро… Меньше всего я ожидал увидеть нечто подобное. Согласитесь, подходя к почтенному семейному дому, не ожидаешь стать свидетелем убийства! Я бы, конечно, дал понять, что я рядом, поступил бы так, как вы говорите, если бы догадывался о ее намерениях!
Я кивнул, показывая, что принимаю его объяснения. Миллс глубоко вздохнул и продолжал:
– Довольная тем, что дело сделано, она быстро вышла из комнаты. Входя, она оставила дверь открытой, но потом закрыла ее за собой. Покойник остался один – если не считать меня, нечаянного свидетеля. Я так и стоял, прижавшись лицом к стеклу, словно примерз к нему. Голова старика завалилась набок. Одна рука свесилась с подлокотника, столкнув стоявшую там палку. Росс, он умер, а я словно прирос к месту!
– Вы ведь приехали верхом… Могли бы поскакать в ближайший поселок и поднять тревогу.