Исповедь приговоренного

В обычных условиях девушку можно было бы назвать хорошенькой. Одета она была в строгое серое платье и белоснежный передник, в котором походила на маленькую квакершу. Ее темно-русые волосы закрывал накрахмаленный белый чепец. Но лицо у нее было заплаканное; она сутулилась, явно сломленная горем. Она села, когда я пригласил ее, и тут же разразилась слезами. Я попросил ее взять себя в руки и не плакать. В глубине души я не был недоволен. После суровой сдержанности кухарки и двух горничных передо мной наконец была девушка, способная на нормальные человеческие чувства.

Отплакавшись, Эллен немного успокоилась, лишь время от времени икала и сморкалась в платок. Она подняла на меня заплаканное лицо.

– Я не виновата, сэр! – произнесла она с еле заметным ирландским акцентом.

– Эллен, вас никто не винит.

– Все говорят, что я должна была пойти с ней, с хозяйкой и мисс Шарлоттой… А ведь я им предлагала! Спрашивала, не возьмет ли она меня с собой, потому что хозяин…

Эллен осеклась и испуганно посмотрела на меня. Отлично! Видимо, Каннинг ее этому не учил.

– Что приказал мистер Каннинг? – как бы между прочим спросил я.

– Ничего, только… если они выйдут, чтобы я пошла с ними.

– Почему?

Эллен опустила глаза.

– Чтобы помочь с девочкой, сэр. Ей три года. Иногда она бывает очень непослушной. Убежит и не возвращается, если ее зовут… в таком роде. – Лицо Эллен запунцовело.

– Убежит? – как можно мягче переспросил я. Впервые я услышал кое-что важное. – Вы думаете, Эллен, именно так поступила миссис Каннинг?

– Нет-нет, сэр!

Мне показалось, что Эллен сейчас потеряет сознание.

Она покачнулась на стуле.

– Не бойтесь, – попросил я. – То, что вы расскажете, я не передам ни мистеру Каннингу, ни миссис Белл, ни горничным. Можете говорить со мной совершенно откровенно.

Но Эллен уже поняла, что у ее ног разверзлась пропасть.

– Я хотела сказать, сэр, что девочка иногда шалит.

– Эллен, вы бы назвали хозяйку счастливой женщиной?

Наступило молчание. Эллен боялась хозяина и миссис Белл, но в глубине души она была правдивой девушкой.

– Иногда она бывала грустной. Но она очень любила мисс Шарлотту. – Эллен подалась вперед. – Она бы ни за что не бросила мисс Шарлотту и не допустила, чтобы ей причинили вред.

– Она взяла мисс Шарлотту с собой, – напомнил я.

Мои слова как будто сломали какую-то преграду. Эллен всплеснула руками, устремила на меня умоляющий взгляд, и слова полились из нее потоком, словно прорвало плотину:

–Господь свидетель, уж я ли не старалась найти их, сэр! Искала повсюду, бегала по улицам туда-сюда, и в парк ходила, и спрашивала прохожих.– Слезы снова хлынули у нее из глаз.– Когда я вернулась, миссис Белл снова набросилась на меня – зачем я говорила прохожим, что хозяйка пропала; а мистер Каннинг не любит, когда другие суют нос в его дела… Миссис Белл говорит, если бы нанимать няню поручили ей, я бы ни за что не получила работу в этом доме. Но меня выбрала миссис Каннинг; она выбрала меня из всех девушек, которых присылали из агентства. Она добрая, хорошая, и я всегда думала, что работаю на нее – на хозяйку, хотя жалованье мне платит, конечно, хозяин. Миссис Каннинг сама сказала мне в тот ужасный день, что мне не нужно идти с ними… а они пропали, исчезли с лица земли, их похитили какие-то дьяволы и, может быть, убили! Миссис Каннинг велела мне оставаться дома. Миссис Белл велела выйти и поискать их… И опять оказалось, что я виновата, потому что расспрашивала о них прохожих. А что мне оставалось делать, сэр? Словом, меня обвиняли во всем, и обвиняют до сих пор! С того дня, как они пропали, я глаз не сомкнула. Я остаюсь здесь только потому, что надеюсь увидеть, как мисс Шарлотта вернется. Только бы узнать, что с ней ничего не случилось! Она настоящий ангелочек, истинная правда! А теперь она, может быть, уже на небе, с ангелами!

С этими словами бедная Эллен закрыла лицо фартуком и снова разрыдалась.

Я пожалел ее и отпустил. Во всяком случае, она подтвердила мои догадки. Джейн Каннинг сбежала, прихватив с собой дочку. И все домашние, включая самого Каннинга, это знали.

Когда я вернулся к нему, он расхаживал туда-сюда по гостиной.

– Ну? – осведомился он.

– Спасибо, сэр. По-моему, у меня сложилась ясная картина того, что привело к уходу миссис Каннинг из дома.

Каннинг посмотрел на меня цепко и, как мне показалось, встревоженно.

– Прекрасно понимаю ваше состояние, сэр, но мне придется задать вам несколько личных и нескромных вопросов. Отличалась ли миссис Каннинг крепким здоровьем?

– Превосходным! – отрезал он.

– Не страдала ли она, например, от нервного срыва? Могла ли она уйти из дому и забыть, где живет? У нее бывали провалы в памяти?

– Какой вздор! – напустился на меня Каннинг. – Неужели в Скотленд-Ярде не могли найти никого лучше вас?

Рано или поздно мне все равно придется ему рассказать, что я, возможно, видел его жену.

– В Лондоне много бездомных, которые спят под мостами, в порталах, подъездах, в любом уголке, где могут укрыться. Даже почтенные люди иногда попадают в такие…

–То, о чем вы говорите, к делу не относится,– перебил меня Каннинг.– Завтра я пойду в Скотленд-Ярд и потребую, чтобы назначили другого следователя. Мою жену похитили, а вы, вместо того чтобы искать преступников, стоите здесь и болтаете о бродягах, которые спят в подъездах! Разумеется, в подъездах не следует спать никому! Разве в нашей стране нет законов о бродяжничестве? Для чего тогда служат ночлежные дома? Я исправно плачу налоги, Росс, и ожидаю, что взамен государственные служащие будут делать свое дело. Найдите мою жену!

– Сэр, вы не дослушали. Я хотел сказать, что вчера ночью, по пути домой, я встретил женщину с ребенком, которые спали под открытым небом у реки. Женщина назвалась Джейн Стивенс.

Кровь так быстро отхлынула от его лица, что я невольно шагнул к нему, испугавшись, что он упадет. Однако Каннинг оказался крепким малым.

– Если вы намекаете на то, что моя жена сошла с ума и, взяв дочь, ночует с ней на улице, то… боюсь, инспектор, что с ума сошли вы! Возможно, встреченная вами женщина и сказала, что ее фамилия Стивенс. Это совпадение. – Глаза его засверкали от ярости, а бородка клинышком воинственно задралась.

Я ничего не ответил. Каннинг подошел к окну, где постоял пару минут, глядя на улицу и сцепив руки за спиной. Наконец он немного успокоился и развернулся ко мне: