Страница 8 из 46
Глава 4
«Подождите, ваша тёща, которая ведёт себя деспотично и, судя по всему, сделала вас с женой очень несчастными, живёт в квартире над вашим гаражом?» — спросил я. Это не имело никакого смысла. Я прекрасно ладил со своей тещей, но ни за что не хотел, чтобы она жила так близко от меня.
«Да, я знаю, — сказал он. — Это не имеет смысла. Я говорил жене, что это плохая идея, и, поверь мне, так и было. Айрис настояла. Хильда могла заставить её сделать что угодно, вызывая чувство вины. Она просто заглядывала сюда, когда ей заблагорассудится. Без стука. Просто заскакивала и совала нос во всё, чем мы с женой занимались».
От этой мысли у меня закружилась голова. Я могла представить, как обычные супружеские разногласия могут превратиться в семейные ссоры в семье, которая находится на грани. И если то, что говорил Ричард Роуз, было правдой, то эта семья действительно находилась на грани.
«Знаете, о чём я думаю?» — спросил мистер Роуз. «Я думаю, что Хильда завидовала Айрис. У неё было очень тяжёлое детство, и когда её муж бросил её, я думаю, для неё это стало воплощением полного провала. Она бы очень хотела, чтобы брак её дочери тоже развалился».
Мышца на подбородке мистера Роуза дернулась. Я посмотрел на Алека, не зная, что сказать дальше.
«Вы думаете, мать Айрис убила её?» — бесстрастно спросил Алек.
Он кивнул головой. «Да, думаю. В воскресенье она пошла в школу, когда я сказал ей, что Айрис там работает. Ей просто необходимо было сунуть нос в то, над чем работала Айрис. Хильда вернулась, а Айрис — нет».
«Думаю, нам стоит пойти и поговорить с ней», — сказал Алек. «Спасибо за уделенное время, мистер Роуз. Мы с вами свяжемся».
Мистер Роуз проводил нас до входной двери, и мы попрощались.
«Ого», — сказала я, когда он закрыл дверь. «Я понимаю, что у них, наверное, были проблемы, но я не могу представить, чтобы мать убила своего ребенка».
Алек посмотрел на меня. «Ты что, никогда не смотришь новости? Родители постоянно убивают своих детей».
Я тяжело выдохнула. «Я знаю, знаю. Но я не могу себе этого представить. Просто не могу».
Мы обошли дом сбоку и подошли к отдельно стоящему гаражу. Под лестничной площадкой, ведущей к квартире, стояла темно-синяя «Тойота». Мне стало интересно, сколько лет матери Айрис, ведь ступеньки были немного крутыми. Я решила, что ей, судя по тому, сколько, как мне казалось, было Ирис, должно быть, не меньше шестидесяти пяти-семидесяти лет, но, возможно, она была в хорошей физической форме и лестница для неё не представляла проблемы.
«Пошли наверх», — сказал Алек, и мы начали подниматься. Я была рада, что занимаюсь бегом. Такие подъёмы изматывают, если приходится преодолевать их каждый день.
Алек едва успел трижды постучать, как дверь распахнулась. В дверях стояла Хильда Биксби с седыми волосами, убранными в пучок на макушке, и красными, опухшими глазами.
«Доброе утро, миссис Биксби», — сказал Алек. «Я Алек Бланшар, а это Элли Максвейн. Мы работаем в полицейском управлении Сэнди-Харбора и хотели бы уделить вам несколько минут».
Она перевела взгляд с Алека на меня, а потом снова на Алека, не произнеся ни слова.
«Миссис Биксби, мы просто хотели выразить, как нам жаль, что мы узнали о вашей дочери, Айрис. Она была учительницей моей дочери во втором классе, в первый год своей работы», — сказала я, бросив на неё сочувственный взгляд. Мне не помешало бы проявить немного мягкости, когда это было нужно.
Миссис Биксби глубоко вздохнула. «Заходите», — сказала она и провела нас в квартиру. Квартира была небольшая, но миссис Биксби удачно использовала пространство, поставив мебель чуть меньшего размера. Повсюду висели картины с цветочными узорами, но ей каким-то образом удалось избежать ощущения перегруженности. У миссис Биксби был талант к декорированию.
«Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чаю или кофе?» — спросила она сдержанно.
«Нет, спасибо», — сказал Алек, не дожидаясь моего ответа. Мы сели на диванчик напротив неё. «Миссис Биксби, мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы желать причинить вред вашей дочери?»
«Конечно, знаю», — уверенно ответила миссис Биксби.
«И кто это?» — спросил Алек.
«Мой зять, Ричард Роуз», — сказала она с блеском в глазах.
«И почему вы его подозреваете?» — спросил Алек, держа в руке блокнот и ручку.
«Потому что он хотел избавиться от неё. У неё были проблемы с бесплодием. Это разбило сердце Айрис. Она так сильно хотела детей. Ему было проще избавиться от неё и найти новую жену, которая могла бы родить детей».
Я заставила себя не смотреть в сторону Алека. Это полностью противоречило тому, что нам рассказал Ричард Роуз.
Алек что-то набросал в блокноте, а затем поднял на неё взгляд. «Невозможность завести детей обычно не является поводом для убийства. Было ли что-то ещё?»
Она кивнула. «У Ричарда также был роман на стороне».
Мистер Роуз забыл рассказать нам об этом небольшом подробности.
«Вы уверены?» — спросил Алек, что-то записывая в блокнот.
«Конечно, уверена. Айрис узнала об этом. Ричард — учитель средней школы, и у него был роман с ученицей. Дженис Кросс. Позже она поступила в колледж и стала учительницей второго класса. Прямо как Айрис».
Алек поднял на неё глаза. «Дженис ещё училась в старшей школе, когда завязался этот роман?»
«Он сказал, что это было только летом после её выпуска, но кому он мог поверить?» — с горечью ответила она.
«Дженис Кросс работала в той же школе, что и Айрис?» — спросил я, надеясь, что нет.
«О да. Ты же знаешь, как ей было мучительно каждый раз видеть эту женщину на работе. Я говорила ей, чтобы она не выходила замуж за Ричарда. Что он принесет ей только страдания. Сначала он мучил её из-за того, что она не могла забеременеть и родить детей, которых она так отчаянно хотела. А потом у него завязался роман», — сказала она и разрыдалась. «Моя бедная девочка».
Я потянулась к коробке с салфетками на тумбочке и протянула их ей. «Мне так жаль, Хильда. Я знаю, что вам сейчас, наверное, очень тяжело».
Она резко посмотрела на меня. «Ты же знаешь, как матери, это настоящий кошмар. Моя дочь не заслуживала такого. Этот монстр живет на свободе, прямо там, и это несправедливо. Именно он заслуживал того, чтобы погибнуть в том лесу, а не она». Её лицо напряглось от гнева.
Ричард Роуз был прав в одном: у неё был вспыльчивый характер.