Ледяное убийство

Глава 23

Должно быть, я потеряла сознание, потому что, когда я приподнялась и посмотрела на телефон, который всё ещё висел у меня на ушах через наушники, было 3:02. Я посидела минуту, пытаясь вспомнить, чем я должна была заниматься. Мне нужно было испечь пироги? И тут я вспомнила и, спотыкаясь, поднялась на ноги. Голова болела, а на внутренней стороне правого предплечья у меня содрался слой кожи.

Во рту было сухо, а язык словно прилип к нёбу. Я нашла бутылку с водой, лежавшую рядом с беговой дорожкой, и с трудом открутила крышку. Когда мне наконец удалось открутить крышку, бутылка выскользнула из моих пальцев и закатилась под платформу беговой дорожки. Я сделала большой глоток из бутылки и заставила себя встать на ноги. Мне удалось, прихрамывая, доковылять до кухни и поставить бутылку с водой на стол. Я посмотрела на телефон, пытаясь вспомнить, что я делала.

Я схватила ключи с кухонной столешницы, прошла в гостиную и нашла сумочку. Я, хромая доковыляла до машины и села в неё.

***

Голова раскалывалась, когда я подъехала к начальной школе и припарковалась. На парковке для учителей осталось всего три машины. Я направилась к двойным входным дверям и открыла одну из них. Коридоры были пусты, но в двух классных комнатах горел свет. Айрис, наверное, работала бы допоздна, если бы она была еще жива. На мне все еще были кроссовки, и они скрипели по плиточному полу. Я старалась ходить осторожно, но это не особо помогало. В этом месте было невозможно подойти к кому-либо незаметно.

Я свернул в коридор, ведущий к классу Айрис, и именно тогда я его увидел. Джош сидел на полу рядом с закрытой дверью класса Айрис. В комнате было темно. Он склонил голову на руки и не поднял глаз, когда я подошел к нему.

— Джош? — тихо сказал я.

Он слегка покачивался, но не поднял глаз.

— Джош? — сказала я чуть громче.

Он медленно поднял на меня глаза. Его лицо было ярко-красным, а глаза опухли от слёз.

— Привет, — сказала я, стараясь звучать дружелюбно. Сердце колотилось в груди. Оказавшись здесь, я поняла, что у меня нет плана. — С тобой всё в порядке?

Он покачал головой.

«Хочешь об этом поговорить?» — спросила я.

Он снова покачал головой.

Я хотела позвонить Алеку, но не хотела делать это при нём.

«Хочешь, я позвоню твоей маме?» — спросила я. Может, если она спустится сюда, он расскажет ей, что произошло. Он был явно не в себе, и, возможно, с ней он заговорит.

«Знаешь, это не моя вина», — внезапно сказал он.

«Что не твоя вина?» — невинно спросила я.

«То, что миссис Роуз мертва», — сказал он. Его голос дрогнул на слове «мертва».

«Никто не думает, что это твоя вина», — сказала я. «Я в этом уверена».

Он поднял на меня глаза. «Это неправда. Ты и тот детектив думаете, что это моя вина». Он сказал это тихо, но его глаза пылали гневом.

«Тебе не стоит об этом беспокоиться. Детективы такие. Они ничего плохого не имеют в виду», — сказала я, жалея, что не написала Алексу перед тем, как прийти в школу.

Не успела я опомниться, как Джош набросился на меня, и я упала назад на твёрдый пол, ударившись головой. Толстая вязаная шапка почти не смягчила удар, и я снова почувствовала, как всё потемнело. Я очнулась через несколько минут и успела подумать, где Алек, прежде чем поняла, что меня тащат.

«Что?» — пробормотала я, пытаясь подобрать слова.

Моя голова откинулась вбок, когда мы прошли мимо классной комнаты, в которой ещё горел свет. Я застонала и попыталась позвать на помощь, но из моих губ вырвалось лишь невнятное «Что?». Дверь была закрыта, и никто не подошёл.

Я услышала, как рыдает Джош, и попыталась взглянуть на него. Он держал меня за обе ноги и тащил по натертому воском полу. Я не могла поднять голову достаточно высоко, чтобы хорошо его разглядеть. Я застонала.

Если бы я смогла найти свой телефон, я бы позвонила Алеку. Но я по какой-то причине не могла произносить внятных слов. Язык казался опухшим и чужим во рту, и я не могла вспомнить ни одного слова. Боль пронзила мою голову, я снова застонала и заставила себя собраться с мыслями.

Через несколько минут голова начала немного проясняться, и Джош внезапно перестал тащить меня. Он сел рядом со мной. «Это не моя вина», — прошептал он мне на ухо. «Я просто хотел поговорить с ней. Сказать ей, как она важна для меня. Я сказал ей, что люблю её, но она ответила, что замужем и не хочет меня. Я купил ей кольцо, но она не захотела его. Но это не моя вина. Ни в чём я не виноват».

Он откинулся назад, тяжело дыша. «Она была единственным человеком, который сказал мне, что я чего-то стою. Она сказала, что я смогу. Что бы я ни захотел сделать, я смогу это сделать».

«А как же твоя мама?» — слабо спросила я, наконец найдя слова. «Разве она не говорила тебе, что ты сможешь?» Я медленно потянулась к телефону в кармане. Я не могла вспомнить, что случилось с моей сумочкой.

Он горько рассмеялся. «Нет. Она сказала, чтобы я был осторожнее. Она сказала, что ты не такой, как все. Ты не можешь делать то, что делают другие дети».

«Мамы всегда волнуются», — пискнула я, все еще пытаясь дотянуться до кармана джинсов, чтобы он этого не заметил.

«Она не хотела, чтобы я уезжал от нее. Не хотела, чтобы я ехал в Техас. Она так обрадовалась, когда меня отчислили. Она была счастлива из-за этого», — сказал он. «Она получила то, что хотела. А я не получил того, что хотел».

«Маме трудно отпускать своих детей. Это только потому, что они любят своих детей», — сказала я и почувствовала бугорок в кармане. Я осторожно вытащила телефон и спрятала его в ладони, держа рядом с собой.

«Ты не знаешь, что такое любовь», — без эмоций сказал он. «Никто, кроме меня и миссис Роуз, не знает, что такое любовь».

Он внезапно повернулся ко мне и толкнул меня. Я попыталась удержаться и поняла, что стою у входа на лестницу. Почувствовав, что падаю, я вытянула руку и схватилась за цепь, натянутую поперек входа, и держалась за нее изо всех сил, пока он толкал меня снова. Мой телефон полетел вниз по лестнице, и я наконец обрела голос и закричала.

«Я не хотел этого делать», — сказал он, толкая меня снова. «Отпусти!»

Я закричала изо всех сил, и голова ответила мне тем же. Я почувствовала, как рвота подступает к горлу, и подумала, что могу подавиться, но продолжала кричать.

«Эй! Что ты делаешь?» — услышала я мужской голос, кричащий, казалось, издалека.

«Отпусти!» — прошипел Джош и ударил меня кулаком в висок.

Всё потемнело, и я почувствовала, как падаю.