Урожай еще тот

— Понимаю, — буркнул я.

— И вы… парень, который месяц назад раздавал чёрные помидоры бесплатно, потому что никто не хотел их покупать.

— Спасибо за напоминание, Живко. Вы умеете поддержать.

— Я готовлю вас к реальности. Ярмарка — это другой уровень, и там нужен не просто хороший товар. А еще презентация и история. Люди, которые никогда о вас не слышали, за пять секунд должны понять, что этот человек продаёт нечто уникальное.

— У меня есть пять дней, — воодушевился я.

— У вас есть пять дней, — согласился Живко. — И, к счастью, у вас есть я.

* * *

И эти пять дней были полным безумием. Продуктивно-организованным, но все же безумием.

Понедельник ушел на сбор урожая. Я обошёл все три зоны и пустоши, собирая лучшее из лучшего. Отборные идеально ровные томаты с максимальным мерцанием. Длинные мясистые перцы с завитком на кончике, который выглядел как изумруд. Самые тёмные и ароматные пучки базилика. Серебристую свежую мяту, от одного запаха которой хотелось жить вечно.

Для мармалада Живко сварил тройную партию в тридцать горшочков. Росица лично отбирала лепестки, и, клянусь, содержимое каждого горшочка она нюхала, прежде чем закрыть крышкой.

Во вторник была перегонка, и два аппарата работали весь день. Я контролировал большой, Живко снова малый. К вечеру у нас было три флакона масла из третьей зоны на четыре тысячи единиц и пять флаконов из пустошей на полторы-две. Восемь флаконов по объему немного, но по стоимости — целое состояние.

В среду занялись мазями. Я отвёз пять флаконов масла из пустошей Димитру, и он за сутки произвёл двадцать горшочков мазей. Из них десять заживляющих, пять согревающих и пять тех самых экспериментальных, про которые его жена до сих пор с ним не разговаривала. Каждый горшочек Димитр подписал крупным почерком и поставил печать, где значилось: «Разработано аптекарем Димитром. Ночное масло Семёнова».

Четверг был посвящен упаковке. Вот тут мне пригодились маркетинговые навыки из прошлой жизни. Я провёл весь день, готовя презентацию. Живко помогал, и оказалось, что у этого зомби удивительно хороший вкус в оформлении.

Мы сделали аккуратные таблички из плотной бумаги с названиями и описаниями.

«Ночные томаты — вкус, который запоминается».

«Розовый мармалад — рецепт Розовой Долины».

«Ночное масло — сила земли в каждой капле».

И главное, мы сделали маленькие пробники. Нарезанные дольками томаты, мармалад в плошках-крошках и капелька масле на полоске ткани, чтобы можно было нюхать.

— Бесплатные пробники, — сказал Живко, наблюдая за моими приготовлениями. — Однако, знакомый приём.

— Метод бабы Цветы работал на базаре — сработает на ярмарке, — кивнул я.

— Только на ярмарке масштаб будет другой. На базаре вас знали двадцать человек, а ярмарке не знает никто.

— Вот и познакомимся, — пожал я плечами.

В пятницу я решал вопросы логистики. Здравко одолжил мне большую телегу, которая была крепче и вместительнее прежней. Братья Йордановы помогли загрузить ящики с томатами, корзины с перцами, коробки с горшочками мармалада и мазей и связки зелени. В отдельном ящике, обложенном соломой, разместили флаконы с маслом. Правда, три таких из третьей зоны я завернул в мягкую ткань и положил в кожаный мешочек поближе к телу. Они слишком ценные, чтобы рисковать.

Марин, старший из братьев, вызвался ехать со мной как помощник.

— Тебе одному не справиться, — сказал он. — Разгрузить, расставить, торговать целый день — нужны, минимум, две пары рук. Ну, живых рук, — добавил он, покосившись в сторону участка, откуда доносился знакомый лязг Костадина.

Это было очень кстати.

— Спасибо, Марин, — благодарно кивнул. — Я заплачу.

— Заплатишь помидорами. Моя мать уже не ест ничего другого. Говорит, обычные томаты после твоих ей как бумага на вкус.

Пятничный вечер я провёл на крыльце, проверяя списки. Так, всё готово. Марин придёт на рассвете. До Казанлыка ехать три часа на телеге.

— Живко, — позвал я.

— Да, господарю?

— Мне страшно.

Признание сорвалось с губ само. Надо стыдится, но как-то не получалось. Я знал, что зомби не осудит.

Он молчал некоторое время, но потом произнес:

— Вам было страшно перед первым базаром. Вы простояли час, и никто не подходил. А потом баба Цвета откусила помидор, и всё изменилось. Завтра будет так же, только масштабнее.

— А если нет? Если там мои помидоры — просто экзотика для одного базара, а на ярмарке есть сотня вещей интереснее? — спросил я.

— Тогда вы вернётесь с непроданным товаром и попробуете снова, как любой человек, который строит что-то с нуля.

— Вы умеете утешать, Живко.

— И не думал об этом. Но правда в том, что ваш товар — лучший в Долине. Цифры Димитра не врут, вкус не обманывает, и баба Цвета, которая знает рынок, как свои пять пальцев, не ошибается. Внутренне вы готовы, господарю. Осталось только это доказать.

После его слов мне стало немного легче.

* * *

Казанлык встретил нас шумом, запахом роз и толпой.

Мы выехали на рассвете и добрались к девяти утра. Город был раз в пять больше Тихого Лога — каменные дома, мощёные улицы, настоящая крепость на холме. И над всем этим — запах. Розовый, густой, всепроникающий. Здесь была столица Розовой Долины, и Долина об этом напоминала каждому вдоху.

Ярмарка располагалась на огромной площади перед ратушей. Ряды прилавков тянулись в четыре линии, и каждый прилавок был произведением искусства: резные навесы, тканые скатерти, расписные вывески. Тут торговали не только розовым маслом — тут было всё: мёд, вино, сыры, ткани, керамика, зачарованные инструменты, амулеты, книги, травы, настойки, мази, кремы, мыло, свечи.

И люди. Сотни людей. Тысячи, может быть. Покупатели, торговцы, зеваки, дети, собаки. Музыканты на углу играли что-то заводное на гадулке и тъпане. Торговки предлагали горячие баницы с лотков. Кто-то выкрикивал цены, кто-то торговался, кто-то смеялся.

Базар Тихого Лога был уютным семейным обедом. Ярмарка Казанлыка была пиром.

— Ого, — сказал Марин, который, видимо, бывал тут нечасто.

— Ого, — согласился я.

Петър ждал нас у входа. Провёл к месту — третий ряд, середина. Не самое видное, но и не задворки. Прилавок был стандартным — козлы и доска, как на базаре, только побольше.