Урожай еще тот

Я выпрямился и посмотрел в сторону калитки. По дороге к нашему двору подъезжала добротная лакированная повозка с резным навесом. Она была запряжена парой вороных и очень холеных лошадей. На козлах сидел возница, а в самой повозке…

Хех, лысый мужчина в дорогой жилетке, на шее — золотая цепочка.

Чорбаджия Кръстьо пожаловал собственной персоной.

— Костадин, — быстро сказал я. — Стой. В смысле, стоп! Замри.

Скелет замер с сорняком в руке.

— В землю быстро. Пожалуйста.

Костадин посмотрел на меня. Ну, насколько скелет может смотреть. Потом, видимо, почувствовал мою панику, потому что молча погрузился обратно в грунт. Тихо и быстро, как заправский крот. Только сорняк остался торчать из земли, зажатый в костлявой руке, которая ещё секунду торчала на поверхности, а потом тоже исчезла.

— Живко! — крикнул я в сторону дома. — Гость!

Из окна кухни донеслось короткое шипение… что-то среднее между руганью и змеиным предупреждением. Потом хлопнула дверь подвала — Живко знал протокол.

Я быстро осмотрел себя. Грязная рубашка, земля на руках до локтей, мозоли и загар. Ну, хотя бы выгляжу как человек, который тут работает, а не как наследник, который приехал поглазеть. Хотя бы.

Повозка остановилась у калитки. Ну, у того места, что я называл калиткой, ибо ее я так и не починил.

Чорбаджия Кръстьо Гнилов оказался коренаст, крепок и уже начинал грузнеть. Ему где-то было лет пятьдесят пять. Густые чёрные усы с проседью, явно предмет гордости. Одет богато и с претензией: расшитая жилетка поверх белой рубашки и золотая цепочка для часов. Руки мягкие и ухоженные, как у человека, который давно не работал сам. На пальцах массивные перстни и красными и зелеными камнями.

Маленькие темно-карие глазки, смотрят ух цепко. Сразу видно, что подмечают все детали.

Он вылез из повозки грузно, но не неуклюже, и первым делом огляделся. Явно просканировал участок, дом, грядки. Его взгляд задержался на чёрных томатах и светящихся перцах. На лице мелькнула какая-то эмоция. Удивление? Интерес? Я не успел разобрать.

За ним выбрался тот самый тощий человек с чернильными пальцами. Как там его, Никодим? Вблизи он выглядел ещё незначительнее. Сутулый, с тонкими усиками и бегающими глазами. Он держал в руках кожаную папку, будто готовился что-то записывать.

— Добър ден! — сказал Чорбаджия, шагнув ко мне, и расплылся в улыбке. — Ты, значит, новый хозяин? Егор, если не ошибаюсь?

Он протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким, но не давящим. Весьма таким просчитанным. Так жмут руку люди, которые хотят показать силу, но пока без угрозы.

— Егор Семёнов, — подтвердил я. — А вы…

— Чорбаджия Кръстьо Гнилов, — представился он, как будто это имя должно было вызвать у меня трепет. — Соседушка твой. Мои розовые поля… — Он широко обвёл рукой. — Начинаются сразу за той стеной. Вся Долина, можно сказать, кормится с моей земли. Ну, и с божьей помощью, конечно.

Он засмеялся собственной шутке. Никодим за его спиной подхалимски хихикнул.

— Давно хотел зайти познакомиться, — продолжил Чорбаджия, снова осматривая участок. — Да всё дела, дела. Думаю, знаешь, как это бывает. Но вижу, ты уже обживаешься? Грядки, посадки… Молодец. Работящий парень, значит. Это хорошо. Это я уважаю.

Да уж. Никогда еще мне про уважение не говорил человек по фамилии Гнилов.

Он говорил весьма тепло и дружелюбно. Как дядя, который приехал проведать племянника. Если бы не глаза, я бы, может, даже расслабился.

— Спасибо, — сказал я. — Чай будете?

Слова вырвались сами. Видимо, Живко на меня уже повлиял со своим умением любую ситуацию решать чаем.

— Чай? — хмыкнул Чорбаджия, махнув рукой. — Чай — это для стариков. — Он обернулся к Никодиму и велел: — Давай.

Никодим метнулся к повозке и вернулся с бутылкой и двумя стаканчиками.

— Ракия, — объявил Чорбаджия с гордостью. — Домашняя из моих роз. Такую ты нигде не попробуешь. Садись, выпьем.

Он уселся на лавку у стены дома. Ее… я тоже не успел починить, поэтому она выглядела как доска на двух камнях и похлопал рядом. Как будто это его лавка, дом и двор. Никодим разлил.

Я сел рядом. Потому что не садиться было бы невежливо, а невежливым тут лучше не быть.

Ракия, надо признать, оказалась отличной. Мягкая и с долгим цветочным послевкусием. Чорбаджия умел выбирать то, чем угощать.

— Ну, — начал он после первого глотка. — Расскажи о себе. Откуда ты? Чем занимался? Как тебя занесло к нам в Долину?

Я вспомнил инструктаж Живко. Улыбайтесь.

— Я прибыл издалека. Сам агроном по образованию. Получил наследство — вот и приехал.

— Агроном, — задумчиво повторил Чорбаджия. — Это хорошо. Это очень хорошо. Земля тут, знаешь… — понизил он голос, будто делился страшной тайной. — Непростая, Егор. Велизар-то, покойник, был человек необычный. Занимался вещами, о которых приличные вслух люди не говорят. Земля после него… ну, скажем, со странностями. Не каждый справится.

Спасибо, уже заметил.

— Ничего, справляюсь, — спокойно сказал я.

— Вижу-вижу, — кивнул Чорбаджия на грядки. — Чёрные помидоры? Забавно. Велизар тоже такие выращивал. Красивые, но… кому их продашь? Люди не любят странное., а люди любят обычное. Розы, вот, например. — Его улыбка стала ещё шире. — Розовое масло, розовая вода, розовое варенье. Все розовое, понимаешь? Наша Долина на этом и стоит. А некромантические помидоры… ну, это баловство. Ты уж прости, что я так прямо.

— Ничего. Я люблю прямоту.

— Вот и я люблю! — Чорбаджия хлопнул себя по колену. — Поэтому скажу как есть. Земля у тебя сложная, даже опасная, если честно. Без магии тут делать нечего, а у тебя… Я правильно понимаю, что магии нет?

Я промолчал. Мой ответ явно не требовался.

— Я тридцать лет работаю в Долине, Егор, — продолжил он. — Знаю каждый куст и камень. И в курсе, что эта земля… — Ткнул пальцем в сторону моего участка. — Не для одиночки без магии. Рано или поздно она тебя сожрёт. Ну, или бюрократия сожрёт. А то и обе разом.

Чорбаджия выдержал паузу, давая словам осесть. После чего наклонился ко мне чуть ближе.

— У меня есть предложение. Хорошее, Егор, честное. Я покупаю у тебя этот участок. Плачу щедро — хватит на новый дом в Тихом Логе, и ещё останется. Ты живёшь себе спокойно и работаешь агрономом на нормальной земле. Может, даже у меня. Мне хорошие люди всегда нужны.

Вот карты на стол. Вокруг да около не ходит.

— Сколько? — спросил я. Продавать я ничего, конечно, не собирался, но был любопытен масштаб его интереса.