Страница 59 из 112
— Работать хочешь? — спросила Грета. — Вот расчудесно! А у нас как раз есть для тебя прекрасное местечко, — просияла она. — Не поверишь, намедни служанка ушла. Такая была вздорная да жадная — город ее испортил! Все требовала, чтоб ей за каждый чих платили, все ныла, чтобы выходной дали… Разбила мне сердце своей неблагодарностью, верно я говорю, Фридрих?
Тот в ответ закатил глаза, да так сильно, что я невольно отпрянула. А вдруг люди подобным образом предупреждают — вот, мол, сейчас нападу? Вдруг он на меня кинется?
Грета вроде ничего не заметила, но она и глядела на меня, не на него.
— И вот небо послало нам вместо нее тебя. Истинное чудо! — радостно сказала она. — Мы тебя примем в семью как родную дочь, будешь стряпать и убирать, и выполнять разную мелкую домашнюю работу, ну и, само собой, платить мы тебе не станем, потому как ты тут без нас померла бы с голоду и…
— Никакой уборки, — твердо заявила я. Фридрих глаза уже не закатывал, но я не выпускала его из поля зрения: мало ли что? — Слу-жан-кой я вам не буду, хотя и не знаю, что это. Я стану под-мас-терь-ем. И мне надо найти в городе шоколад.
— Шоколад? — Грета изумленно заморгала. — Тебе надо найти шоколад?
Фридрих пожал широкими плечами под зеленой мохнатой шкурой.
— Нынче в Драхенбурге полно шоколадных домов. Мода такая пошла. Королевские прихоти.
— Хм! — сказала Грета. — Будто бы, муженек, ты хоть раз бывал в шоколадном доме. Надо ж такое ляпнуть! Кабы я за тобой не смотрела как следует…
Но я уже все решила.
— Меня это устраивает!
Целый дом из шоколада — что может быть лучше? Теперь, когда я приняла человеческое обличье, мне в шоколадном доме самое место, поскорее бы туда попасть!
Потом я вспомнила кое-что об опасности и нахмурилась.
— А маги-кулинары в этих шоколадных домах водятся?
Грета вытаращила на меня большие серо-зеленые глаза. Потом покатилась со смеху.
— Ну, малютка, видно ты выросла в дремучей глуши, раз вообще ничего не знаешь! — Она потрепала меня по макушке, взлохматив мой головной мех. Я в досаде скрипнула зубами. — В жизни не слышала ни про одного мага-кулинара. По чести сказать, сдается мне, они просто выдумка — ну вот как маги-музыканты. Приличные люди с магией не связываются, так и знай!
Ха! Прежде чем она снова взлохматила меня, я отступила на шаг. Но испытала облегчение.
В следующий раз, когда доберусь до шоколада, он точно будет не заколдованный. Хватит с меня непредвиденных превращений — на всю оставшуюся жизнь напробовалась.
— А другие маги и чародеи есть? Много их в Драхенбурге? — спросила я, потому что прикинула: а вдруг найду какого-нибудь и угрозами заставлю превратить меня обратно в дракона…
Фридрих снова пожал плечами, переложил длинные ремешки, которыми управлял лошадью, из руки в руку.
— У короля имеются придворные боевые маги, что да, то да, — ответил он. — Вот уж эти настоящие. Их с дюжину наберется — говорят, созывали со всех концов королевства, поселили поближе ко дворцу. Чтобы они по первому приказу короля готовы были вступить в бой и сразиться с врагами, драконами и еще с кем там будет надо. Ну, как в книжках пишут. Сама понимаешь, веселятся как могут. — Он покосился на Грету. Та прищурилась, и Фридрих поспешно добавил: — Но мне-то такой жизни и даром не надо.
— Угу.
Я помрачнела.
У меня возникло серьезное подозрение, что с боевым магом, привыкшим сражаться с драконами, насчет превращения обратно в дракона не больно-то сговоришься. Лучше даже и не соваться к нему с таким требованием, пусть мне и хочется обратно в истинное обличье, пусть меня и превратили в человека обманом. Кроме того, ну превращусь я обратно в дракона — и тут же попаду в руки шайке боевых магов, обученных убивать таких, как я?
— Ладно, — сказала я и посмотрела в ту сторону, куда направлялась повозка. В сторону города и шоколада. — Тогда я еду в Драхенбург.
— С нами! — Грета захлопала в ладоши. — Мы там и живем!
— Ну… — Я нахмурилась. Очень уж мне не понравилось, как пристально Грета на меня смотрит. — Я еще не решила…
— Ты с ней лучше не спорь, — посоветовал Фридрих и подвинулся, освобождая нам место на скамейке. — Лучше забирайся и хватит время тянуть.
— Уж тебе повезло, таи повезло, что ты нас встретила! — Грета ухватила меня за плечо, чтобы я не сбежала. — Мы ведь из города выбираемся нечасто, вот навещали мою сестру с мужем на ферме и ехали домой лесом. — Бодро журча, она тихонько тянула меня обратно к повозке.
— А сестра со своим мужем такая темнота! Одно слово — деревня. Даже и представления не имеют, какие в Драхенбурге цены. Они вообще по части денег простачки простачками. Вот мы и набираем у них свежей провизии побольше да подешевле, а потом выгодно перепродаем в городе — доходное дельце, скажу я тебе! И поделом им, нечего ушами хлопать, болванам. — Она звонко рассмеялась. — Конечно, кое-что и себе оставляем. В городе поди найди хорошее свежее молоко или мясо.
Она болтала без умолку, и у меня закружилась голова, — к тому же я не знала, что такое молоко. Но вот при слове «мясо» в животе у меня громко заурчало, будто там сидел целый голодный дракон.
— Ох, бедолага! Да ты с голоду умираешь! — Грета ловко подхватила меня и посадила в повозку — я и пикнуть не успела. Руки у нее оказались на диво сильные. — И ножки-то все в крови. Ну-ка…
Она влезла и уселась рядом со мной, порылась в котомках и корзинках, бережно сложенных в повозке. Фридрих цокнул языком, лошадь тронулась с места.
— Башмаков у меня нет, но вот чем тебя покормить в дороге — найдется.
— Мясо? — с надеждой спросила я, вытянула короткую шею и попыталась посмотреть, что она там извлекает из корзины.
— Мясо? — Грета снова забулькала от смеха. — Подумай сама, детонька, не будем же мы останавливаться и разводить костер, чтобы приготовить мясо! Мы еще и от гор не отъехали. Разве ты не знаешь, как тут опасно? Нам надо выбираться отсюда, да поскорее, верно, Фридрих?
— Но я могу и сырое мясо! Честное слово! — сказала я.
— Ах ты глупышка, вот до чего оголодала. Но не тревожься, сырое мясо тебе кушать не придется. Смотри-ка, что у меня тут есть, — Грета улыбнулась мне всеми своими зубами. — Вот! Бутылка парного молока, от лучшей буренки моей сестрицы. И вот! Козий сыр!
Я воззрилась на это угощение с отвращением.
Молоко было белое. Как кость. И сыр тоже белый. Будь мясо такого цвета, это бы означало, что оно заплесневело.
— По-вашему, это съедобно? Точно? — спросила я.