Страница 45 из 112
Я встряхнула свой чешуйчатый наряд, встала на цыпочки и зацепила его рукавом за тонкое острие каменного зубца на углу башни. Ветер захлопал длинным полотнищем, стараясь вырвать его у меня, но я привязала рукав попрочнее, и шагнула к соседнему зубцу, крепко держа чешуйчатую ткань в руках.
Принцесса София не удержалась:
— Ты серьезно думаешь, что твоя тряпка защитит нас от этих чудищ?
— Я не собираюсь защищаться. — Приподнявшись повыше на цыпочки, я постаралась натянуть штанину трико на второй зубец. Тоже привязала покрепче, чтобы не унесло ветром. — Я пытаюсь привлечь их внимание.
— Прекрасно, — пробурчала принцесса. — Прекра… А-а-а-а!
София широко раскрыла глаза и завопила — и я обернулась так быстро, что выпустила из рук чешуйчатую ткань. Она стрельнула на ветру, словно серебристо-пунцовый флаг и затрепыхалась, а принцесса забилась в уголок и глаза ее стали как две плошки.
Что ее так напугало, мне выяснять было некогда. Я подпрыгнула, попыталась ухватить ткань — но опоздала. Раздался громкий треск, и мой чешуйчатый наряд сорвался с каменного зубца и полетел прочь над городом…
…Прямо навстречу стае драконов, которая именно в этот момент сменила курс и неслась против ветра прямо на нас.
Так вот отчего завопила София!
Я не сводила с драконов глаз.
Мама внезапно вытянула переднюю лапу, могучую, когтистую, и ловко поймала серебристо-пунцовое одеяние — рядом с ней оно казалось крошечным лоскутком.
Она рыкнула так яростно и раскатисто, что башня и вся ратуша подо мной зашатались, а зубы у меня застучали и дрожь пронизала все тело. С улиц внизу и из ратуши зазвучали пронзительные вопли, но маму они не остановили.
Поджав под себя лапу с лоскутом, мама ринулась вперед, обогнав дедушку: она летела прямо на нас как огромная стрела, а остальная семья — клином за ней. Я сжала кулаки и покрепче уперлась ногами в каменные плиты.
— Похоже, ты привлекла их внимание, — дрожащим голосом пролепетала принцесса.
— Не показывай им, что боишься, — напомнила я, не оглядываясь.
Больше я ей ничего посоветовать не успела. Мама спикировала на нас. Ее гигантские крылья подняли такой ветер, что меня чуть не сдуло с башни, — пришлось уцепиться за ограду.
— Эй, человек! — прорычала мама. Ее громовой голос оглушал, он бил по ушам, от него каждая косточка у меня дрожала. — Что ты и тебе подобные сделали с ней?
Че-го?!
Передо мной парило рассвирепевшее чудовище величиной с дом, из ноздрей величиной с котел вырывались клубы дыма. Это правда моя мама — та, которая вечно поучала меня, как важно сохранять спокойствие и владеть собой? Никогда не видела ее в такой ярости. Даже не знала, что она на это способна.
Я ничего не понимала. В голове гудело, мысли путались.
— С кем сделали? — глупо переспросила я.
— Не прикидывайся, будто ничего не знаешь! — Свистнул воздух, мама взмахнула лапой, в которой был зажат мой серебристо-пунцовый наряд, и зависла над башней, — она била сине-золотыми крыльями и заслоняла мне небо. Она ощерила зубы — каждый чуть ли не с меня ростом и сверкает на солнце.
— Мы знаем, что вы, люди, похитили ее. Выследили по запаху, а ты вся пропиталась ее запахом, значит, долго была рядом с ней. А теперь смеешь дразнить нас этим? — Она хлестнула чешуйчатым одеянием о каменные зубцы. — Ваши двуногие художники размалевали эту тряпку, пока она томилась где-то у вас в темнице? Вы отобрали это у нее? Или того хуже? Если вы посмели причинить ей вред, заплатите жизнью и еще дороже!
— Скорее! — прошипела у меня за спиной принцесса. — Подай им сигнал мира!
Но у меня были задачи поважнее. От удивления я часто задышала, не в силах отвести взгляд от золотых маминых глаз, сверкавших гневом.
— Погодите, вы что, прилетели сюда ради… ради меня?
Миг — и мне пришлось пригнуться, потому что от гнева мама полыхнула огнем. Снизу из башни донеслись вопли паники. Я порадовалась, что принцесса здесь, со мной, не то кто-то из магов с перепугу мог бы шарахнуть по драконам заклинанием или оружием.
Но мама тут же отозвалась:
— Я искала не тебя, и твои жалкие соплеменники мне тоже не нужны. Мы явились, чтобы забрать домой мою дочь, целой и невредимой!
Ах вот оно что! Я выпрямилась во весь рост и оттолкнулась от стены. У меня уже получалось не пошатываться под порывами ветра. Да, меня трясло от волнения, но откладывать и дальше было нельзя. Я глубоко вдохнула и, глядя прямо в обезумевшие мамины глаза, произнесла:
— Мама, это я, Авантюрина. Но я не могу вернуться домой. Видишь? — Я раскинула руки: вот, мол, мое обличье. — Меня превратили в человека.
Мама отшатнулась так резко, что порыв ветра едва не сшиб меня с ног.
Потом раскрыла пасть так широко, что проглотила бы трех Авантюрин.
— Как ты смеешь лгать мне сейчас, двуногая?
Вдруг все прочие драконы перестроились и взяли башню в кольцо. Они хлопали крыльями, били хвостами, рычали, и этот рык рушился на нас со всех сторон.
— Хватит! — Принцесса София кинулась к люку. — Я иду сказать магам…
— Нет! — Я цапнула ее за край плаща и вернула обратно. — Еще не поздно. Мне просто надо объяснить им…
— Люди всегда лгут! — проревел дедушка, его горячее дыхание обдало нас волной, и София пискнула от неприкрытого страха. — Дочь, я говорил тебе, наберись терпения. Невозможно сразу добиться правды от этих тварей, которым совершенно чужды честность и искренность.
— Что? — София гневно вздрогнула и остановилась. Убегать она раздумала. — Что он только что сказал о нас?
— Мама, лучше я, — важно вмешалась Лазурита и слегка отодвинула маму в воздухе. Ее голубая с серебром чешуя мерцала в воздухе. Она пригнула голову и испытующе рассматривала нас. — Позвольте объяснить вам положение дел, жалкие двуногие. Мы способны не только спалить ваш городишко дотла, но и выжечь все окрестности, так что не видать вам больше урожая, и вы умрете с голоду. Сотни лет потом будут передаваться из поколения в поколение истории о гибели королевства, которое имело несчастье разгневать драконов и было стерто с лица земли. Если только… — Она склонила голову набок, — Вам всего лишь нужно освободить мою глупенькую младшую сестренку. Если она цела и невредима, мы вас простим. Но поверьте, — ласково проурчала она, — вам лучше не видеть меня в гневе.
Глаза Софии распахнулись еще шире.
— Говорит совсем как моя сестра, — прошептала она мне.
— Знаю.