Страница 39 из 112
— Нет! — хрипло вскрикнула я. — Армии недостаточно. И боевых магов недостаточно. Нельзя, чтобы войско напало, не узнав, чего хотят драконы. Нападут первыми — тогда всем конец!
Дитер покрылся испариной.
— Тогда…
— Тихо ты, — оборвала его Жоржетт и впилась в меня пристальным взглядом. — Что ты знаешь о драконах, Авантюрина?
Я посмотрела ей в глаза и глубоко вдохнула.
— Помнишь, ты меня расспрашивала, кто я, да откуда, и почему скрываю свое происхождение и все такое? Ну, сейчас объяснять некогда… Но если мы друзья — просто поверь мне на слово. Если король пустит армию в атаку, бойни не миновать. Но только погибнут не драконы. — Я глянула на Марину. — Вы правы. Если войско нападет на драконов, те в отместку сожгут весь город дотла.
В голове у меня звучал голос дедушки Пиропа — я словно наяву слышала, как он строит планы: «Надо наказать людишек так, чтобы внушить им страх навеки, чтобы никто больше не посмел даже думать о нападении…»
Я не могла этого допустить. Ведь теперь этот город — мое логово, моя территория.
В последний раз, когда я попробовала дозваться дедушку, он пальнул в меня огнем. Но любой порядочный дракон пойдет и на большее, чтобы защитить свое логово и тех, кто стал ему новой семьей. Вот она, моя новая семья — стоит вокруг.
Я не допущу, чтобы они пострадали.
— Их нужно остановить.
Хорст остолбенел.
— И как именно ты намерена это сделать? Ты живого-то дракона видела?
— Не с драконами я буду договариваться, — ответила я, не сводя глаз с Жоржетт. — Послушай, ты знаешь в этом городе все входы и выходы. Сумеешь провести меня к королю или кронпринцессе? Мне нужно срочно с ними поговорить. Неотложно.
Жоржетт всплеснула руками. Потом засмеялась, покачивая головой.
— Ох, Авантюрина, — ответила она сквозь смех. — Я всегда знала, ты не такая, как мы. Но не знала, что еще и чокнутая.
— Нет так нет. — Я повернулась к выходу, забыв о шоколаде. — Тогда я сама к ним проберусь.
Только вот как, я не знала.
— Нет, без меня не пойдешь. — Жоржетт преградила мне путь. — Чтобы я да упустила такое приключение? Кроме того… — Она окинула меня жалостливым взглядом. — Может, ты и замечательно варишь шоколад, но для визита к королю одета совсем неподобающе. Ты же сейчас наряжена как служанка. Значит, дворцовая стража наверняка тебя не пропустит. К королю тебе без меня не попасть.
Я поэтому и попросила ее о помощи!
Но в груди у меня затеплился какой-то незнакомый огонек: ровный и приятный, он грел, а не обжигал. И возник он потому, что я увидела, как Жоржетт посмеивается.
Ах, значит, я одета как служанка?
Обогнув ее, я поспешила к шкафу, где хранила свой чешуйчатый наряд. Попасть к королю он вряд ли поможет, но если Жоржетт удастся провести меня мимо всех двуногих, которые так рвутся в бой, то скоро я увижусь с семьей. И уж на этот раз заставлю родичей меня выслушать.
Талисман на удачу у меня имелся только один. Пусть напоминает, что я и дракон и человек, пусть подобие чешуи укроет мою человеческую кожу.
Марина была права. Хватит сливаться с толпой. Пора проявить себя.
Я сунула сверток с чешуйчатым нарядом под мышку и снова направилась к двери. Да, есть риск, что сородичи полыхнут в меня пламенем. Но я готова.
— Хватит глупить! — Дитер одним прыжком преградил нам дорогу. — Жоржетт, я знаю, у тебя в голове никогда не бывало мозгов, поэтому выслушай меня: нельзя просто так разгуливать по городу, когда над ним вот-вот закружат драконы!
Жоржетт подняла брови.
— Если над городом вот-вот закружат драконы, то последние свои минуты я лучше потрачу на грандиозное приключение, чем буду просто трястись от страха.
Дитер навис над ней и только что кулаками не махал.
— Тебе всего тринадцать! Были бы тут мама с папой, они бы тебе сказали, что ты ведешь себя как сумасшедшая!
— Нет, — возразила Марина. — Девочка права. Хорст! Не знаю, как ты, но я в свой последний час намерена заняться самым важным. Помнишь, ты меня все упрашивал…
Хорст радостно встрепенулся. Потом порывисто шагнул к Марине.
— То есть ты наконец-то согласна выйти за меня замуж?
Марина фыркнула.
— Ты рехнулся? Где мы сейчас найдем судью? — Она указала на плиту. — Нет, я про шоколад.
— Конечно, про что же еще! — Хорст развел руками, но заулыбался. — Ты все-таки согласна на эксперимент? Сделать шоколадный мусс по моему рецепту вместо твоего?
— Почему бы и нет? — Марина ответила ему улыбкой и взяла деревянную ложку. — Разумеется, выйдет несъедобная гадость, опоганит мне всю кухню, но раз нам все равно сгореть дотла, надо же тебя порадовать напоследок. — Она угрожающе нацелила на него ложку. — Но предупреждаю: если уцелеем, сам съешь всю эту свою гадость до последней ложечки. И чтоб не жаловался!
Улыбка сбежала с лица Хорста.
Он покачал головой.
— Не в пример вам всем, — тихо сказал он, — я и правда видел дракона. Давным-давно и издалека, но… Поверьте, мы не уцелеем. — Он вздохнул и пошел в зал. — Я принесу стол и стулья. Дитер? Останешься, попробуешь мусс по моему рецепту?
Дитер только таращился на нас в изумлении.
— Вы тут все спятили, все, кроме меня.
— Чудненько. — Жоржетт полоснула его насмешливым взглядом. — Потому-то мне здесь и нравится. Отойди, братец.
Они смотрели друг на друга, а я собралась с духом и сказала Марине:
— Мне в самом деле надо идти.
— Понимаю, — кивнула она. — Ступай. Может, у тебя и получится вбить толику здравого смысла в глупую голову нашего короля. Но потом… возвращайся. Не хочу больше терять ученицу.
Тогда я искренне верила, будто за две недели в городе успела обойти все улицы Драхенбурга. Как я ошибалась!
Жоржетт вела меня по каким-то кривым закоулочкам, где я раньше никогда не бывала, под мостами, куда набились перепуганные горожане, обнимая тюки со своим добром.
Я то и дело задирала голову и видела в небе пока еще крошечные, но знакомые крылатые силуэты. И каждый раз у меня перехватывало дыхание.
В груди теснилось столько разных чувств сразу — и не поймешь, какое сильнее.
Вот люди вокруг — у них все было просто: они боялись.
Не сказать ли им, что прятаться под мостами толку нет? Во-первых, драконы пока слишком далеко и огнем еще не палят. Во-вторых, когда драконы прилетят и начнут палить, мосты никого не спасут.
Лучше уж напоследок погулять по городу и порадоваться жизни — очень может быть, ее последним минутам.