Страница 37 из 112
— Не тревожься, — не глядя на меня, сказала Марина, сосредоточенно мывшая руки. — Я ее без тебя не трогала. Приятно, когда в кухне есть что-то яркое, пусть даже ты теперь и наряжаешься словно дерево… Как и все в этом городе.
Она многозначительно покосилась на темно-зеленое одеяние Жоржетт.
— Ну уж извините! — откликнулась та. — Это мой шпионский наряд, как бы я иначе слилась с толпой и выследила Авантюрину?
Она подошла ко мне и провела длинным пальцем по чешуйкам. Я даже не огрызнулась и не одернула ее. Вот как я теперь доверяла Жоржетт!
— Помню, ты была в этом, когда мы только встретились. Необычная одежка, — сказала Жоржетт и прищурилась. — Тогда я как-то не обратила внимания на узор. А теперь вижу — он смахивает на…
— Довольно болтать! — прикрикнула на нас Марина. — Авантюрина, ты долго еще намерена прохлаждаться? А что до тебя… — Она строго глянула на Жоржетт. — Если хочешь получить шоколад, который мы сейчас сварим, займись делом. Цветистые листовки писать больше не надо? Тогда вон помой посуду.
Она кивком указала на раковину, где громоздились грязные чашки, блюдца, ковшики и чайники. Посетителей, может, и не было три дня, но готовила Марина явно как заведенная.
— Идет, — бодро согласилась Жоржетт и скинула курточку. — Но предупреждаю, в награду я рассчитываю на что-то очень-очень вкусное.
— Ты ведь у меня в кухне, тут другого не бывает.
— Отлично. — И Жоржетт, насвистывая, принялась качать воду в раковину с посудой.
Я закрыла глаза, вдохнула аромат какао-бобов на жаровне и отчетливо поняла — я дома.
Однако это блаженное облегчение дольше минуты не затянулось. Марина принялась деловито переставлять посуду на столе, а я бережно упрятала свою чешую обратно в шкаф и вымыла руки. Поначалу я улыбалась, но от бряканья посуды под руками у Марины посерьезнела и вся напряглась. Слишком хорошо знала: если уж Марина, которая прекрасно умеет готовить бесшумно, брякает посудой, дело неладно.
Да, и мне, и Хорсту она говорила, что мы выстоим, но на самом деле очень тревожилась.
В душе у меня закопошилось было чувство вины, но я тотчас его придушила. Все три дня я думала, будто виновата, но ошибалась! Настоящие драконы не бросают свое логово, даже если кажется, что отстоять его уже невозможно.
Благодаря смекалке Жоржетт мы были так близки к спасению! Если бы король и принцессы успели отведать горячего шоколада… если бы мы успели выиграть еще мгновение…
— Ладно, голубушка, — прервала мои размышления Марина. — Вот что мне нужно. Иди сюда и свари мне горячий шоколад точно так, как готовила его в тот раз. Ничего не меняй! Пока не закончишь, я не скажу ни слова… ну, в этот раз. Буду просто смотреть. Потом сварим снова, и вот тогда поучишься, как менять рецепт и метод, чтобы получить разный запах и вкус.
— Хотите, я с удовольствием выпью то, что получится! — звонко предложила Жоржетт, перекрывая бряцание насоса и бульканье воды. — Честно, Авантюрина, когда я допила тот твой шоколад, тогда же поклялась себе, что спасу «Шоколадное сердце» любой ценой!
Марина усмехнулась.
— А вот и знатоки шоколада сказали свое веское слово…
— Но правда же! — повысила голос Жоржетт. — Сначала я просто хотела заработать и все. Конечно, я бы подыскала Авантюрине новую работу, но не более того. А вот когда я попробовала шоколад… когда допила его… — Она просияла.
— Ясно, — сказала Марина. — Теперь нам от тебя деваться некуда.
Я успела подметить, как она поспешно спрятала благосклонную улыбку.
— Ну, начнем. — Хозяйка показала мне на жаровню. — Эта твоя подруга за последние три дня заделалась тут нахлебницей. Только и уписывала шоколад. А когда не ела, то фонтанировала десятками идей насчет того, как нам лучше прославить «Шоколадное сердце» и завлечь посетителей. Поэтому пора срочно ее накормить-напоить… если ты не забыла, как готовить.
Уж это-то я за три дня не забыла! Каждый уголок здешней кухни был мне знаком, как закоулки родной пещеры. Стряпать здесь было все равно что дышать или расправлять крылья.
Но, когда я принялась собирать с полочек все необходимое для горячего шоколада, какая-то обрывочная мысль мелькнула у меня в голове — так иногда мелькает тень, которую видишь краем глаза и чуешь опасность. Что-то такое говорила Жоржетт… и еще Хорст что-то сказал Марине про тартинки…
— Что ты канителишься? — поторопила меня Марина, потому что руки мои зависли над холмиком толченого сахара. — Если ты с ходу и без подготовки сумела сварить горячий шоколад для короля, так и для меня сумеешь. Не бойся. Просто вспомни свои мысли в тот раз. Вернись в прошлое и повтори.
Я наморщила лоб.
Вообще-то в тот раз я даже не думала. Пустила в ход все, что успела запомнить, наблюдая за Мариной, а остальное делала по наитию, как подсказывало чутье. И не только чутье — еще и отчаяние. Я так отчаянно жаждала убедить королевское семейство, что «Шоколадное сердце» необходимо спасти — да я бы решилась на что угодно, лишь бы мой шоколад им запомнился. Даже на…
Вот! Снова мелькнула та мысль. Но она меня чем-то пугала, она была какая-то нежеланная.
Вернее, не мысль — воспоминание.
Кто-то варил шоколад, трясясь от страха, варил его мне и бормотал над ним что-то под моим пристальным взглядом… и его отчаяние пронизало меня до мозга костей, и я потеряла самообладание, забыла обо всем, даже о…
Нет!
Усилием воли я подавила ужас, плеснувший в сердце. Выпрямилась и твердо сказала себе: магов-кулинаров здесь, в кухне, нет. Я никогда больше с такими не столкнусь. Они попадаются настолько редко, что на один лишь слух о маге-кулинаре к нам набежала толпа посетителей. Даже сам король и тот никогда не встречал мага-кулинара.
И я тоже больше не хотела встречать этих чародеев.
— Спокойнее, — негромко сказала Марина. — Ты вся напружинилась. Просто реши, что будешь делать, и выполняй.
Выполняй.
Мои руки задвигались.
Забудь о страхе, забудь о беспомощности! Нужно чем-то заменить их, пока они не выплеснулись снова и не завладели мной и не сломили мой дух. Я ведь уже чувствовала себя сломленной последние три дня. А теперь нужно исполниться непоколебимой уверенности. Но в чем? Верь в силу. Верь в настоящее.
Верь в себя!