Страница 27 из 112
— Какая муха тебя укусила? — в отчаянии спросил Хорст. Отступил, тяжело перевел дух. — Разве ты не понимаешь — нам наконец представился случай, о котором мы мечтали? Мы сумеем вернуть себе доброе имя! Если королю и принцессам понравится твой шоколад, если каждая столичная газета напишет, что они посетили нас и похвалили твой шоколад…
Вокруг рта Марины легли резкие складки.
— Мне плевать, понравится ли мой шоколад королевскому семейству. Я не для того его готовлю.
— Да что ты… что ты такое говоришь! — Хорст в сердцах шарахнул кулаком по стене, и декоративные тарелки забрякали.
Я и ухом не повела. Теперь я лучше разбиралась в человеческих лицах и оттенках их выражений, особенно в Маринином, но сейчас никак не могла взять в толк, что на нее нашло. Лицо было какое-то незнакомое. Я всмотрелась повнимательнее.
— Разве ты не знаешь, что мы на грани банкротства? — Хорст глянул на стену, по которой только что стукнул. — Если в ближайшее время не обеспечить приток посетителей — если наша примадонна при шоколаде закатит истерику и спугнет короля и погубит наш последний шанс выплыть…
— Все, хватит! — огрызнулась Марина. — Как что плохое — так всегда виновата я? Послушать тебя, наше дело терпит крах только из-за меня. Лишь я виновата, что посетителей мало. Неважно, что в мои обязанности входит возня с шоколадом, но я не обязана возиться с посетителями или… — Она осеклась и умолкла.
Никогда раньше я не видела, чтобы моя наставница проявляла слабость и показывала уязвимое место в своей чешуе. Я поспешно шагнула к ней, готовая защитить Марину.
— Все будет хорошо, — сказала я. — Вы…
— О ней не тревожься, Авантюрина, — резко бросил Хорст. — Она просто закатывает сцену и пытается доказать, будто важнее короля и принцесс. Так вот, Марина, знай: ты — не важнее.
— Ну, это все упрощает, верно? — отбила удар Марина. — Раз так, тебе будет все равно, если я уйду! — Она завела руки за спину, одним проворным движением развязала фартук. — Вот, можешь радоваться. Я ухожу. Ищи кого другого, чтобы винить, когда дела опять пойдут прахом. Не я испорчу тебе последний шанс. Не в этот раз! — С этими словами она швырнула фартук Хорсту прямо в лицо.
— Марина! — глухо рыкнул он из-под фартука.
Но она уже протопала в другой конец кухни — вверх по лестнице, в свои комнаты на втором этаже.
Хорст сбросил фартук.
— Сейчас я тебя… — Он с озверелым видом ринулся за Мариной.
— Да погодите! — Жоржетт хотела остановить его, но дверь захлопнулась. Тяжелые шаги прогрохотали по лестнице.
Жоржетт посмотрела на дверь, потом на меня. Она оцепенела, будто мимо нее только что пронесся ураган.
Я вздохнула и выложила на поднос длинные серебряные ложечки для мусса.
— Что ж, некоторое время эти двое будут заняты.
Марина и Хорст и без того цапались каждый день, и это было скверно, но на сей раз… Они будут орать друг на друга не один час, прежде чем договорятся.
В глазах у Жоржетт плеснулась паника.
— Но как же король и принцессы? Они ведь ждут свой шоколад! И как же моя листовка?
Она стояла посреди нашей белой кухни, в ярком красно-черном наряде. Мы остались вдвоем. Ни шоколадных дел мастерицы, ни официанта, никого из старших и главных.
— Королевская семья — это правда важные посетители, даже если пришли без корон? — уточнила я.
— Да! — Жоржетт взмахнула руками. — И если ты все еще хочешь спасти «Шоколадное сердце», пусть даже его хозяева ничегошеньки не понимают в коммерции…..
В обычных обстоятельствах я бы на нее шикнула. Но сейчас у меня была задача поважнее.
Предстояло защитить свой новый дом, свое логово.
В одиночку.
— Ладно. — Я набрала в грудь воздуха. — Тогда лучше начнем поскорее.
Глава 14
Я уже не раз видела, как Марина варит горячий шоколад. Но, когда я своими руками сняла с крючка один из ее медных ковшиков, мне показалось, что я совершаю какое-то преступление. Я еле удержалась, чтобы воровато не оглянуться — не видит ли наставница, что я тут по-хозяйски распоряжаюсь ее добром. Пока что Марина еще ни разу не доверяла мне готовить горячий шоколад самостоятельно. Даже под своим присмотром. Я лишь внимательно следила за ней и тщательно запоминала каждый ее шаг, каждое движение, пока она священнодействовала на другом конце кухни.
— Надеюсь, ты точно знаешь, как его делают, — сказала Жоржетт, — потому что если королевской семье твой горячий шоколад не понравится, меньше чем через час об этом прознает весь город, и моя блестящая затея с листовками окажется напрасной. Ни один посетитель к вам больше не заглянет и… и я не получу плату! Ты хоть представляешь, сколько усилий я приложила, чтобы эту листовку напечатали?
Я скрипнула зубами и поставила медный ковшик на стол.
— Уж как-нибудь справлюсь. Но ты тоже приступай, нечего тут зря болтаться.
— Что? — не поняла Жоржетт. — Я не умею варить шоколад!
— И не вари. — Я кивнула на поднос с восемью вазочками мусса. — Отнеси заказчикам вот это, пока не остыло.
— Ты хочешь, чтобы я обслужила посетителей как официантка? — Жоржетт посмотрела на поднос. Потом хихикнула. — Что ж, почему бы и нет? Обе попробуем нечто новое. — Она в предвкушении потерла руки. — Спорим, ни одного из ваших знатных посетителей такая, как я, еще не обслуживала!
Она вскинула голову, взяла поднос и, насвистывая сквозь зубы, поплыла из кухни. Через миг ее голосок, звонкий и уверенный, раздался в зале:
— Дамы и господа, я полагаю, кто-то из вас заказал шоколадный мусс?
Уф! Ушла. Я немножко расслабилась. Раз уж я готовлю горячий шоколад первый раз в жизни, зрители мне нужны меньше всего. Но внезапно меня сковало непонятное оцепенение. Кухня вдруг показалась огромной и пугающе пустой. Я стояла посреди гулкого помещения и все уменьшалась и уменьшалась, и дышать было все труднее. В памяти всплыли слишком знакомые слова: «У тебя чешуя еще не отвердела — ее даже волк прокусит», «Может, ты и полагаешь себя грозным чудовищем, но за пределами этой горы не уцелеешь и дня».
Двенадцать дней назад я сбежала из родной пещеры, чтобы доказать семье, что способна постоять за себя и за них, — пусть мама и утверждала обратное. Но «Шоколадное сердце» было мне не только домом, а еще и единственным шансом на счастье.
Если сейчас я допущу хоть одну ошибку…
«Чего ты ждешь, девочка?» — отчетливо прозвучал у меня в голове строгий голос Марины. Я расправила плечи и подошла к буфету, где хранились кругленькие брикеты готового шоколада.