Страница 7 из 84
Глава 3. Рука, которая не слушается
Глава 3. Рука, которая не слушается
- Она не войдёт в детскую.
Женщина, произнёсшая это, стояла на верхней ступени лестницы и держала связку ключей обеими руками. Ей было около пятидесяти пяти. Строгие седые волосы, простое тёмное платье, на носу очки в тонкой оправе. Не служанка, хотя встретила нас вместе с дворецким. Скорее учительница или компаньонка, привыкшая защищать свою территорию словами, а не поклонами.
За её спиной электрические лампы освещали просторный холл «Серебряного ключа». Дом оказался не похож на дворец. Никакой позолоты, колонн и парадных доспехов. У стены стояла модель железнодорожного моста, под лестницей виднелся распределительный щит с фарфоровыми предохранителями. Латунные провода тянулись поверх панелей в аккуратных коробах.
Арсений снял пальто и передал дворецкому. Я осталась в сером тюремном платье и казённом плаще, выданном на станции. Мокрый подол оставлял на каменном полу грязные полукружья.
- Неонила Андреевна, - сказал князь, - решение уже принято.
- Вами. Не Милой.
- Осмотр проведёт Вельский. Ратникова будет при нём.
- Милолика видела, как эта женщина поставила куклу на стол.
Лица слуг сделались неподвижными. Никто не смотрел на меня прямо. В таком доме ненависть умела пользоваться хорошими манерами.
- Тогда спросим Милолику, - предложила я.
Неонила спустилась на одну ступень.
- Вы не имеете права произносить её имя.
- А вы не имеете права отвечать вместо неё.
Арсений взглянул на меня. На станции мы договорились, что девочка может отказаться. Сейчас ему предстояло выяснить, распространяется ли условие на случай, когда отказ облегчает жизнь всем взрослым.
- Эвлалию поместить в комнату у старой мастерской, - распорядился он дворецкому. - У двери охрана. Вызовите доктора.
- А ребёнок? - спросила Неонила.
Сверху что-то загремело.
По лестнице покатился деревянный волчок. Он ударился о перила, перескочил через две ступени и полетел мне прямо в лицо.
Я успела заслониться ладонью. Игрушка стукнула по запястью и упала на камень, продолжая крутиться.
На площадке второго этажа стояла девочка.
Худая, бледная, с тёмной косой через плечо. Правую руку она держала в белой перевязи, прижав к груди. На левой осталась короткая пеньковая верёвка, которой был раскручен волчок.
- Милолика! - ахнула Неонила.
- Я промахнулась, - сказала девочка. - Хотела в нос.
Арсений поднялся на первую ступень.
- Спустись, пожалуйста.
- Чтобы она посмотрела, как я теперь уродливо ем?
Вопрос предназначался отцу, но глаза Милолики не отрывались от моего лица.
Я подняла волчок. Простая хорошая работа: буковое тело, стальной стержень, медное кольцо для устойчивости. На боку осталась вмятина от ступени.
- В нос не стоит, - сказала я. - Волчок потеряет равновесие. Для таких целей лучше брать деревянный шар.
Дворецкий издал странный кашель. Неонила побледнела ещё сильнее.
Милолика прищурилась.
- Вы смеётесь надо мной?
- Нет. Объясняю устройство.
- Я знаю, как он устроен.
- Тогда понимаете, почему мне жаль волчок.
Она начала спускаться. Неонила попыталась взять её под здоровую руку, но девочка отстранилась. Арсений тоже не двинулся навстречу. Это далось ему заметно труднее, чем обезвредить птицу.
Милолика остановилась на расстоянии двух шагов.
На правой щеке у неё виднелись три тонкие розовые полосы. Уже зажившие порезы от осколков. Перевязь поддерживала предплечье слишком высоко, плечо было приподнято, шея напряжена. Если носить так ещё месяц, к травме кисти добавятся боли в плече.
- Папа привёз вас чинить меня? - спросила она.
- Я не чиню людей.
- А что делаете?
- Помогаю вернуть движения. Иногда учу делать привычные вещи другим способом.
- У меня ничего не двигается.
- Этого я пока не знаю.
- Доктор знает.
- Значит, он поможет проверить.
Она посмотрела на Арсения.
- Если я скажу нет, её увезут?
Князь выдержал паузу.
- Сегодня она останется в доме в любом случае.
Честный ответ. Не самый утешительный, зато не перекладывал на ребёнка решение о моей судьбе.
- Тогда осматривайте, - сказала Милолика. - Я докажу, что это бесполезно.
- Осмотр можно прекратить в любой момент.
- Вы уже говорили это папе?
- Заставила записать в протокол.
У девочки дрогнули губы. Не улыбка, но её близкий родственник.
Доктора ждали около часа. Мне позволили вымыться в маленькой ванной при комнате, куда меня поселили, и принесли чистое серое платье без тюремных меток. Окно не открывалось, снаружи на двери встал охранник. Я не возражала. После фургона горячая вода и миска густой похлёбки выглядели почти неприличной роскошью.
Комната находилась рядом с мастерской. Сквозь стену доносилось мерное тиканье, хотя часы на каминной полке стояли. В доме работал какой-то большой механизм.
Доктор Марк Вельский приехал к вечеру. Высокий светловолосый мужчина вошёл в детскую с кожаным саквояжем и недовольством человека, которого вызвали не лечить, а защищать уже сделанное.
- Ратникова не врач, - сообщил он вместо приветствия.
- С этим мы согласны, - ответила я.
- Тогда не понимаю, зачем вы здесь.
- Я тоже. Но раз князь решил проверить странную идею, предлагаю не тратить время на взаимные оценки.
Марк посмотрел на Арсения.
- Она и на суде говорила иначе. После взрыва кричала, кусалась и уверяла, что не знает собственного чертежа.
- Мне известно, - коротко сказал князь. - Проведите осмотр вместе.
Детская была приспособлена под долгую болезнь. Рядом с кроватью стоял столик с лекарствами, у окна кресло, на спинке несколько перевязей. Рояль закрывали чехол и стопка книг. Игрушек почти не осталось. После взрыва их, вероятно, убрали без спроса.
Милолика села за низкий рабочий стол. Неонила заняла место рядом, Арсений остался у двери. Восемь глаз следили за каждым моим движением.
- Сначала снимем перевязь, - сказал Марк.
Он подошёл к девочке, но я подняла руку.
- Милолика, позволишь?
- Что именно?
- Доктор снимет перевязь. Я пока не прикоснусь.
Она кивнула.
Марк работал аккуратно. Под белой косынкой оказалась лёгкая лубковая шина, обмотанная мягким полотном. Когда он развязал тесёмки, девочка отвернулась к окну.